Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Жрец морали

Максим Горький

Жрец морали

 

Мои интервью – 5

 

 

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=628985

Аннотация

 

«…Он пришёл ко мне поздно вечером и, подозрительно оглянув мою комнату, негромко спросил:

– Могу я поговорить с вами полчаса наедине?»

 

Максим Горький

Жрец морали

 

…Он пришёл ко мне поздно вечером и, подозрительно оглянув мою комнату, негромко спросил:

– Могу я поговорить с вами полчаса наедине?

В тоне его голоса и во всей сутуловатой, худой фигуре было что‑то таинственное и тревожное. Он сел на стул так осторожно, точно боялся, что мебель не сдержит его длинных и острых костей.

– Вы можете опустить штору на окне? – тихо спросил он.

– Пожалуйста! – сказал я и тотчас исполнил его желание.

Благодарно кивнув мне головой, он подмигнул в сторону окна и ещё тише заметил:

– Всегда следят!

– Кто?

– Репортёры, разумеется!

Я внимательно посмотрел на него. Одетый очень прилично, даже щеголевато, он всё‑таки производил впечатление бедняка. Его лысый, угловатый череп блестел скромно и корректно. Чисто выбритое, очень худое лицо, серые, виновато улыбающиеся глаза, полуприкрытые светлыми ресницами. Когда он поднимал ресницы и смотрел прямо в лицо мне, я чувствовал себя перед какой‑то туманной, неглубокой пустотой. Сидел он, подогнув ноги под стул, положив ладонь правой руки на колено, а левую, с котелком в ней, опустил к полу. Длинные пальцы рук немного дрожали, углы плотно сжатых губ были устало опущены – признак, что этот человек дорого заплатил за свой костюм.

– Позвольте вам представиться, – вздохнув и покосившись на окно, начал он, – я, так сказать, профессиональный грешник…

Я сделал вид, что не расслышал его слов, и наружно спокойно спросил:

– Как?

– Я – профессиональный грешник, – повторил он буква в букву и добавил: – Моя специальность – преступления против общественной морали…

В тоне этой фразы звучала только скромность, я не уловил даже тени раскаяния в словах и на лице.



– Вы… не хотите ли стакан воды? – предложил я ему.

– Нет, благодарю вас! – отказался он, и виноватые глаза его с улыбкой остановились на моей фигуре.

– Вы, кажется, не вполне ясно понимаете меня?

– Нет, почему же! – возразил я, скрывая, по примеру европейских журналистов, невежество под маской развязности. Но он мне, очевидно, не поверил. Покачивая котелком в воздухе и скромно улыбаясь, он заговорил:

– Я приведу вам несколько фактов из моей деятельности, чтобы вам было понятно, кто я…

Здесь он вздохнул и опустил голову. И снова я был удивлён тем, что в этом вздохе было только утомление.

– Помните, – начал он, тихо покачивая шляпой, – в газетах писали о человеке… то есть о пьянице? Скандал в театре?

– Это господин из первого ряда, который во время патетической сцены встал, надел шляпу и начал кричать извозчика? – спросил я.

– Да! – подтвердил он и любезно добавил: – Это – я. Заметка под заголовком «Зверь, истязатель детей» – тоже мною вызвана, как и другая – «Муж, продающий свою жену»… Человек, преследовавший на улице даму нескромными предложениями, – это тоже я… Вообще, обо мне пишут не менее одного раза в неделю и всякий раз, когда требуется доказать испорченность нравов…

Всё это он сказал негромко, очень внятно, но без хвастовства. Я ничего не понимал, но мне не хотелось показать ему это. Как все писатели, я тоже делаю всегда вид, будто знаю жизнь и людей, точно свои пять пальцев.

– Гм! – сказал я тоном философа. – Что же, вам доставляет удовольствие этот род занятий?

– Когда я был молод – это забавляло меня, не скрою, – ответил он. – Но теперь мне уже сорок пять лет, я женат, имею двух дочерей… В таком положении очень неудобно, когда вас раза два‑три в неделю изображают в газетах как источник порока и разврата. Постоянно следят за вами репортеры, чтобы вы точно и вовремя выполняли свои обязанности…

Я закашлялся, чтобы скрыть недоумение. Потом тоном сострадания спросил:

– Это у вас болезнь?

Он отрицательно качнул головой, помахал себе в лицо шляпой, как веером, и ответил:

– Нет, профессия. Я уже сказал вам, что моя специальность – мелкие скандалы на улицах и в публичных местах… Другие товарищи в нашем бюро занимаются более ответственными и крупными делами, например; оскорбление религиозного чувства, совращение женщин и девиц, кражи на сумму не выше тысячи долларов… – Он вздохнул, оглянулся вокруг и пояснил: – И прочие поступки против нравственности… а я делаю только мелкие скандалы…

Он говорил, как ремесленник о своём ремесле. Это меня начинало раздражать, и я саркастически спросил:

– Вас не удовлетворяет это?

– Нет! – просто ответил он.

Его простота обезоруживала и возбуждала острое любопытство. Помолчав, я поставил ему вопрос:

– Сидели в тюрьме?

– Три раза. А вообще я действую в размерах штрафа. Но штрафы платит, конечно, бюро… – объяснил он.

– Бюро? – невольно повторил я.



– О, да! Согласитесь, что мне самому невозможно платить штрафы! – с улыбкою сказал он. – Пятьдесят долларов в неделю – это очень немного для семьи в четыре человека…

– Дайте мне подумать об этом, – сказал я, встав со стула.

– Пожалуйста! – согласился он.

Я начал ходить по комнате взад и вперёд мимо него, напряжённо вспоминая все формы психических заболеваний. Мне хотелось определить характер его болезни, но я не мог. Было ясно одно – это не мания величия. Он следил за мной с любезной улыбкой на худом, истощённом лице и терпеливо ждал.

– Итак, бюро? – спросил я, останавливаясь против него.

– Да, – сказал он.

– Много служащих?

– В этом городе – сто двадцать пять мужчин и семьдесят пять женщин…

– В этом городе? Значит… и в других городах – тоже бюро?

– Во всей стране, конечно! – сказал он, покровительственно улыбаясь.

Мне стало жалко себя.

 




<== предыдущая | следующая ==>
Максим Горький | История мало вероятная, но вполне возможная





Date: 2015-09-03; view: 50; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.008 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию