Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Миф о красоте. Наконец после долгого затишья женщины снова вышли на





 

Наконец после долгого затишья женщины снова вышли на

улицы. Два десятилетия активных действий, сопровождавших

возрождение феминизма в начале 1970-х гг., привели к тому,

что женщины западных стран добились для себя политических

свобод и законодательных прав, включая право выбора в вопро-

сах планирования семьи и рождения детей. Они стали получать

высшее образование, полноценно работать, заниматься пред-

принимательской деятельностью и тем самым перевернули

устаревшие традиционные представления об их роли в обще-

ственной жизни. Но чувствуют ли себя свободными женщины

сейчас?

Они материально обеспечены, образованны и обладают

прежде недоступными для них правами, но по-настоящему сво-

бодными себя не ощущают. И им все труднее загонять вглубь

подсознания чувство, что это отсутствие свободы каким-то об-

разом связано с вопросами, на которые вообще не стоило бы

обращать внимания. Многим женщинам стыдно даже самим

себе признаться в том, что тривиальные проблемы с внешно-

стью, телом, лицом, волосами или одеждой играют для них

столь важную роль. Однако, несмотря на стыд, чувство вины

или полное отрицание существования этих проблем, все

больше и больше женщин задаются вопросом: а что, если дело

вовсе не во мне, не в том, что я безнадежная неврастеничка,

а в том, что на карту поставлен выбор между моей свободой

быть самой собой и навязываемыми мне обществом стандар-

тами красоты?

Чем больше препятствий правового и материального харак-

тера преодолевают женщины на своем пути к освобождению,

тем сильнее давит на них идеальное представление о красоте.

Многие из нас ощущают, что прогресс женского сообщества

приостановился. На смену поступательному движению пришли

замешательство, разобщенность, цинизм и, что хуже всего, —

изнеможение и упадок сил. После многих лет ожесточенной

борьбы в отсутствие признания многие женщины старшего

возраста чувствуют себя измученными и опустошенными.



А молодежь, привыкшая воспринимать достижения феминизма

как нечто само собой разумеющееся, не стремится вновь за-

жечь погасший факел борьбы за свое освобождение.

В течение последнего десятилетия женщинам удалось про-

бить брешь в существовавшей ранее структуре власти. Однако

при этом число случаев нарушений пищевого поведения рас-

тет в геометрической прогрессии, а эстетическая хирургия

превратилась в самую востребованную медицинскую специ-

альность. За последние пять лет потребительские возможно-

сти населения удвоились и порнография превратилась в самое

влиятельное средство массовой информации, обогнав кинема-

тограф и индустрию звукозаписи. А 33 ООО американок в ходе

опроса заявили, что у них нет более желанной цели, чем поху-

деть на 10-15 кг. Никогда еще столько женщин не добивались

материального благополучия, высокого положения в обще-

стве и официального признания, как сейчас, однако, несмо-

тря на это, с точки зрения наших физических ощущений мы,

судя по всему, находимся в состоянии еще более плачевном,

чем наши бабушки, никогда не имевшие таких прав и свобод,

какие есть у нас. Результаты последних социологических ис-

следований показывают, что в сознании большинства внешне

привлекательных и успешных работающих женщин западных

стран, которые, казалось бы, полностью контролируют свою

жизнь, неизменно присутствует «подводное течение», лиша-

ющее их ощущения подлинной свободы. Это чувство ненави-

сти к себе, навязчивые комплексы по поводу своей внешности,

страх перед старением и утратой контроля над своей жизнью,

которые возникают под воздействием навязываемых нам пред-

ставлений о красоте. Так много сильных, с большим внутрен-

ним потенциалом женщин испытывают нечто подобное вовсе

не случайно. Ведь мы находимся в эпицентре ожесточенной

борьбы против феминизма и продвижения женщин вперед,

борьбы, в которой главным политическим оружием являются

образы женской красоты, иными словами, миф о красоте. Это

современная разновидность общественного давления, по-

явившаяся после промышленной революции. Когда женщины

освободились из-под домашнего ареста и перестали быть ис-

ключительно домохозяйками, миф о красоте обрел новую силу

и начал активно укреплять свои позиции, взяв на себя функцию

общественного контроля над жизнью женщин.

Небывалый натиск мифа о красоте объясняется тем, что это

последняя из прежних идеологий, которая еще может удержи-

вать женщин в повиновении. В противном случае под воздей-

ствием второй волны феминизма они стали бы действительно

независимыми и вышли бы из-под контроля. Миф о красоте

стал средством давления и принуждения, заменив собой утра-

тившие актуальность мифы о материнстве, домашнем очаге,

непорочности и пассивности. И сейчас он стремится свести

на нет все то, чего женщинам удалось добиться благодаря фе-



министскому движению.

Эта сила имеет своей целью уничтожить всякое наследие

феминизма во всех аспектах жизни женщин западных стран.

Феминистское движение добилось принятия законов, запреща-

ющих дискриминацию по признаку гендерной принадлежно-

сти в профессиональной сфере, но, как прямое следствие этого,

в Великобритании и США незамедлительно появилось преце-

дентное право, которое превратило в общепринятую практику

при приеме на работу дискриминацию женщин по признаку

внешности. Старые патриархальные взгляды отжили свое,

но им на смену пришла новая догма, которая взяла на воору-

жение проверенные временем техники манипулирования

женским сознанием, применив их к вопросам возраста и веса.

Стоило феминисткам, вдохновленным Бетти Фридан, развен-

чать «тайну женственности», как почти сразу роль новых куль-

турных цензоров в отведенном для женщин интеллектуальном

пространстве взяли на себя индустрия похудения и косметиче-

ская промышленность. Под их давлением эталоном успешной

женщины стала стройная молоденькая модель, вытеснившая

образ счастливой домохозяйки. Сексуальная революция ос-

вободила женскую сексуальность, но «красивая» порногра-

фия тут же связала с ней превращенную в товар красоту, и эта

идея, завладев сознанием масс, превратилась в господствующее

мировоззрение и подорвала еще полностью не сформировав-

шуюся и потому уязвимую сексуальную самооценку женщин.

Обретение прав в вопросах деторождения предоставило за-

падным женщинам возможность контроля над своим телом,

но это привело лишь к тому, что вес моделей стал на 23% ниже

веса обычной среднестатистической женщины, а нарушения

пищевого поведения превратились в повсеместное явление. Де-

лается все возможное для того, чтобы усилить массовый психоз

на тему питания и веса и таким образом вновь лишить женщин

ощущения контроля над собой и своей жизнью.

Каждому поколению, начиная примерно с 1830-х гг., при-

ходилось бороться со своей разновидностью мифа о красоте.

В1855 г. суфражистка Люси Стоун сказала: «Мне недостаточно

иметь право голоса, право собственности и т. п., если я не могу

быть полноправной хозяйкой своего тела». Восемьдесят лет спу-

стя, после того как женщины добились права голоса и первая

волна организованного женского движения пошла на убыль,

Вирджиния Вульф писала, что пройдут десятилетия, прежде

чем женщины смогут говорить правду о своем теле. В 1962 г.

Бетти Фридан процитировала молодую женщину, которая по-

палась в ловушку «тайны женственности»: «Последнее время

я смотрю на себя в зеркало и страшно боюсь, что стану похожа

на свою мать». Восемь лет спустя провозвестница второй волны

феминистского движения Жермен Грир так описала стереотип

восприятия женщины: «Ей принадлежит все красивое, даже

само слово красота... Она — кукла... Меня тошнит от этого

маскарада».

Несмотря на великую революцию второй волны феми-

низма, мы пока еще не обрели подлинной свободы. Но теперь

мы можем выглянуть из-за разрушенных баррикад. После той

революции многое изменилось, поколение девочек выросло

и превратилось в женщин, но нам еще только предстоит до-

биться полноценной и окончательной свободы.

Суть мифа о красоте заключается в следующем: свойство,

которое называется красотой, существует объективно и по-

всеместно. Женщины должны хотеть обладать им, а мужчины

должны стремиться обладать женщинами, которые его в себе

воплощают. «Воплощение в себе красоты является обязатель-

ным для женщин, но не для мужчин, и эта ситуация вполне

естественна, так как имеет биологическое, сексуальное и эво-

люционное обоснование. Сильные мужчины борются за кра-

сивых женщин, а красивые женщины более успешны в плане

продолжения рода. Женская красота должна находиться в опре-

деленной взаимосвязи с их способностью к деторождению, и,

поскольку эта система основана на законе сексуального отбора,

она неизбежна и неизменна».

Ничто из вышесказанного не соответствует действитель-

ности. «Красота» — это валютная система, подобная золотому

стандарту. Как любая другая экономическая система, она опре-

деляется политическими интересами, и в современном запад-

ном мире это последняя и самая совершенная мировоззренче-

ская доктрина, способная сохранить незыблемость мужского

господства. Определение ценности женщин в вертикальной

иерархии в соответствии с навязанным обществом стандартом

внешности является выражением отношений силы и власти,

в которых женщины вынуждены, как в спортивном соревнова-

нии, соперничать между собой и бороться за ресурсы, которые

уже присвоили себе мужчины.

«Красота» не является понятием универсальным или неиз-

менным, хотя на Западе делают вид, что идеалы женской красоты

восходят к платоновскому идеалу женщины. Например, полине-

зийская народность маори восхищается женской полнотой, а на-

родность падунг—обвисшей грудью. Не является «красота» и ре-

зультатом эволюции — ее идеалы меняются намного быстрее.

Даже сам Чарльз Дарвин не был до конца убежден в правоте

своей теории о том, что «красота» — это результат «сексуаль-

ного отбора», который, в свою очередь, является отступлением

от закона естественного отбора. Конкуренция женщин между

собой с использованием «красоты» как оружия борьбы представ-

ляет собой прямую противоположность процесса естественного

отбора, в котором участвуют все другие виды млекопитающих.

Антропология перевернула представление о том, что особи жен-

ского пола должны быть «красивыми», чтобы их выбрал самец.

Эвелин Рид, Элейн Морган и другие социобиологи опровергли

теорию о якобы заложенной природой мужской полигамии

и женской моногамии. Так, например, самки высших приматов

являются инициаторами секса: они не только стремятся к сексу,

но и занимаются им со многими партнерами, более того, «каж-

дая небеременная самка в определенный момент становится

самой желанной и востребованной из всего племени. И эта ци-

кличность наблюдается в течение всей ее жизни».

Нельзя сказать, что миф о красоте всегда существовал

в своем нынешнем виде. Сегодня «спаривание» пожилых муж-

чин с «красивыми» молодыми женщинами воспринимается

как нечто само собой разумеющееся. Но в матриархальных

обществах, поклонявшихся женскому божественному началу,

которые существовали в странах Средиземноморья в период

между 2500 и 700 г. до н. э., ситуация была диаметрально про-

тивоположной: во всех культурах у богини было много молодых

любовников. Вырисовывается четкая модель: зрелая женщина

и красивый юноша, предназначение которого — служение

«священному лону»: Иштар и Таммуз, Венера и Адонис, Цибела

и Аттис, Исида и Осирис.

И такая модель поведения, в которой мужчины выступают

«на вторых ролях», встречается до сих пор. В нигерийском пле-

мени водаабе женщины обладают экономической властью,

и при этом существует культ мужской красоты. Мужчины этого

племени часами занимаются сложным вычурным макияжем,

и в этом соблазнительном макияже и в одеждах, подчеркива-

ющих их сексуальную привлекательность, покачивая бедрами

и с томным видом обольстителя, участвуют в конкурсах кра-

соты, которые судят женщины.

Итак, достоверного исторического или биологического

обоснования мифа о красоте не существует. Единственное,

на чем он зиждется, — на потребности современных структур

власти, экономики и культуры начать развернутое контрнаступ-

ление на прекрасный пол.

Но если возникновение мифа о красоте не объясняется

ни эволюционным процессом, ни сексуальными потребно-

стями, ни соображениями эстетики или веры в Бога, что же

тогда лежит в его основе? Он претендует на то, что имеет отно-

шение к интимной близости, сексу и к жизни вообще и якобы

символизирует торжество женщин. Но на деле он замешен

на эмоциональной отчужденности, политических и финансо-

вых интересах и, наконец, на сексуальном подавлении. Фак-

тически миф о красоте вообще не имеет никакого отношения

к женщинам! Если он с чем и связан, так это с институтами

власти и могуществом, которым обладают мужчины.

Женские качества, в определенный исторический период

считавшиеся «красивыми», представляют собой не что иное,

как стереотипы женского поведения, которые в данную кон-

кретную эпоху были наиболее желательными. В сущности,

миф о красоте всегда предписывает определенные стандарты

скорее поведения, чем внешности. Конкуренция женщин между

собой была специально и вполне осознанно сделана неотъем-

лемой составляющей этого мифа для того, чтобы внести раскол

в их ряды и настроить их друг против друга. Молодость и (до не-

давнего времени) девственность считаются «красивыми», по-

скольку они предполагают отсутствие у женщины жизненного

опыта и сексуальную безграмотность. Старение же восприни-

мается как «некрасивое», так как с возрастом женщины приоб-

ретают больше силы и власти. Поэтому связи между разными

поколениями женщин должны постоянно разрушаться. Жен-

щины постарше опасаются конкуренции со стороны молодых,

молодые сторонятся старших, и таким образом миф о красоте

калечит и тех и других на протяжении всей их жизни. Важно,

чтобы личностная ценность и целостность женщины не осно-

вывались на ее «красоте», чтобы мы оставались независимыми

от внешнего одобрения и чтобы влияние общества не подры-

вало нашу самооценку.

Безусловно, миф о красоте в той или иной форме существо-

вал всегда, на протяжении всего периода господства патриар-

хального уклада жизни. Однако в своем современном виде

он — изобретение относительно недавнее. В полной мере миф

о красоте расцветает тогда, когда снимаются проблемы ма-

териального характера. До промышленной революции обыч-

ная средняя женщина не могла относиться к «красоте» так же,

как наши современницы, которые испытывают постоянное

давление мифа, поскольку общество заставляет их сравнивать

себя с распространяемым в массовом порядке образом физиче-

ского идеала. До появления новых технологий массового про-

изводства —дагерротипов, фотографий и т. п. — обычная жен-

щина очень редко подвергалась такому воздействию и почти

не сталкивалась с примерами идеальных образов за пределами

церкви. Семья представляла собой производственную ячейку

общества, и работа, которую выполняли женщины, дополняла

работу мужчин, а потому ценность женщины (если она не была

аристократкой или проституткой) зависела от ее умения ра-

ботать, от физической силы и способности к деторождению.

Внешняя привлекательность, несомненно, играла свою роль,

но «красота» в ее нынешнем понимании не была для обычной

женщины чем-то сверхважным, определяющим ее место на яр-

марке невест.

Миф о красоте в его современном виде стал играть значи-

тельно большую роль после промышленной революции. Семья

перестала быть «рабочей» ячейкой общества, и урбанизация

и появление новой системы фабричного производства потре-

бовали создания того, что социологи того времени назвали

жизненным предназначением женщины. Отныне она была

призвана поддерживать новую категорию труженика — «кор-

мильца семьи», который уходил из дома на работу на весь день.

Увеличилась прослойка среднего класса, вырос уровень жизни

и грамотности, семьи стали малочисленнее, и появился новый

тип образованных неработающих женщин. От их привязан-

ности и подчиненности домашнему быту зависело формиро-

вание зарождавшейся системы промышленного капитализма.

Неудивительно, что представление о «красоте» как о чем-то,

чему женщины всегда придавали большое значение, появилось

именно в 1830-е гг. Именно тогда укрепился культ семейной

жизни и были придуманы критерии «красоты».

Впервые в истории новые технологии смогли воспроиз-

водить — в виде цветных иллюстраций, дагерротипов и ро-

тогравюр — образы того, как должна выглядеть женщина.

В 1840-х гг. появились фотографии обнаженных проституток,

а десятилетие спустя возникла реклама с образами «красивых»

женщин. Копии классических произведений искусства, фото-

графии светских красавиц и любовниц царственных особ, зна-

менитые литографии компании Currier and Ives и фарфоровые

фигурки наводнили ту самую «отдельную сферу», которой была

ограничена жизнь женщин среднего класса.

Именно они зависели от идеалов и стереотипов не меньше,

чем от ограничений материального характера. Появление

мифа о красоте стало одним из тех новых социальных «изо-

бретений», которые выдавались за естественные составляю-

щие жизни женщины, чтобы надежнее ограничить ее рамками

семьи и домашнего быта. Но одновременно с этим появились

и другие подобные мифы: о том, что ребенок постоянно нуж-

дается в материнской заботе и опеке; о том, что по своей фи-

зиологии женщина среднего класса просто-таки должна быть

истеричкой и ипохондриком; о том, что респектабельные доб-

ропорядочные женщины должны быть равнодушны к сексу,

а также о том, что «женская» работа сводится к однообразным

и утомительным занятиям типа вышивания и плетения кру-

жев. Все эти «изобретения» викторианской эпохи выполняли

двойную функцию: с одной стороны, они направляли силы,

энергию и интеллект женщин в «безопасное» русло, а с другой,

женщины зачастую действительно использовали эти занятия

для эмоционального самовыражения и реализации своего

творческого потенциала.

Но каким бы творческим ни был подход женщин среднего

класса к вопросам моды или к воспитанию детей, основная

цель оказалась достигнута: на протяжении полутора столе-

тий эти мифы служили надежной защитой от тех опасностей,

которыми грозили появление у женщин свободного времени,

досуга, образования и относительной материальной свободы.

Со временем эти выдумки на тему «предназначения»

женщин, рассчитанные на то, чтобы занимать все их время

и мысли, адаптировались к новым условиям и в послевоенный

период вновь всплыли на поверхность в виде теории о «тайне

женственности». Однако вторая волна феминизма разбила

в пух и прах иллюзорные представления женских журналов

о «романтике», «науке» и «увлекательном приключении»,

которые якобы заключены в процессе создания домашнего

уюта и обустройства семейной жизни в пригороде, и они пере-

стали выполнять свои функции. Набившая оскомину «фанта-

зия» о «единстве душ и духовной близости в семье» утратила

свою былую привлекательность, и женщины среднего класса

стали дружными рядами покидать уютные семейные гнез-

дышки и вступать в большую жизнь.

Но «выдумки» в очередной раз трансформировались и мо-

дифицировались применительно к новым условиям. Поскольку

женское движение успешно расправилось с большей частью

мифов о женском предназначении, все функции обществен-

ного контроля, которые раньше распределялись по целой сети

таких «выдумок», теперь должен был выполнять единственный

из оставшихся на плаву мифов, что, естественно, усилило его

влияние во сто крат. Этот миф вновь навязал освобожденным

было женщинам все те ограничения и табу, которые, каза-

лось, уже утратили былую силу. На смену неустанной работе

по дому пришла неустанная работа над эфемерной красотой.

В то время как сферы экономики, права, религии, секса, об-

разования и культуры были вынуждены пусть и неохотно,

но открыть свои двери для участия в них женщин на более

справедливой и равноправной основе, в сфере частной жизни

произошла настоящая «колонизация» женского сознания.

При помощи идеологии «красоты» был заново выстроен новый

женский мир со своими законами, экономикой, религией, сек-

суальной сферой, образованием и культурой, и каждая из со-

ставляющих этого мира оказалась не менее репрессивной,

чем это было десятилетия назад.

Поскольку материальное положение женщин среднего

класса упрочилось, проще стало воздействовать на нас психо-

логическими методами, и поэтому миф о красоте в его новой

редакции был вынужден прибегать ко все более изощренным

и реакционным способам влияния. Главное оружие этого

мифа — многомиллионное тиражирование образов современ-

ного идеала красоты. И хотя этот «артиллерийский обстрел»

обычно представляет собой коллективную сексуальную фанта-

. зию, в сущности, в ней очень мало сексуального. Миф о красоте

стал порождением социальных и политических институтов,

где господствуют мужчины, институтов, для которых женская

свобода представляет собой угрозу, и поэтому он использует

в своих интересах наше чувство вины и наш собственный

скрытый страх того, что в борьбе за свободу мы можем зайти

слишком далеко. Эта лавина визуальных образов представляет

собой «массовую галлюцинацию», созданную как мужчинами,

так и женщинами, потрясенными и сбитыми с толку теми стре-

мительными изменениями, которые происходят в отношениях

между полами. Это своего рода надежный оплот в бурном по-

токе перемен.

Представлять современную женщину как «красавицу»—яв-

ное противоречие: в то время как мы растем, меняемся и раз-

ными способами выражаем свою индивидуальность, «красота»

по определению инертна, неизменна и универсальна. Но оче-

видно, что возникновение этой «массовой галлюцинации» от-

нюдь не случайно — оно вызвано необходимостью, продумано

и тщательно спланированно, поскольку «красота» прямо про-

тиворечит реальности жизни.

Влияние этой «массовой галлюцинации» все больше уси-

ливается и распространяется при помощи вполне осознанных

манипуляций рынка. Самые доходные и могущественные ин-

дустрии — это индустрия похудания с ежегодным доходом

$33 млрд, индустрия косметики с ежегодным доходом $20

млрд, индустрия эстетической хирургии с доходом $300 млн

в год и индустрия порнографии с доходом $7 млрд в год. Все они

были созданы и процветают за счет подсознательных страхов,

и все они благодаря своему воздействию на массовое сознание

не просто используют, но и подстегивают и укрепляют их.

И теория заговора тут ни при чем — в ней нет необходимо-

сти. Общество само создает нужные ему мифы, точно так же,

как их создают отдельные люди и семьи. Генрик Ибсен называл

такие мифы «жизненно важной ложью», а психолог Дэниел Го-

улман разъясняет, что в социуме они работают точно так же,

как в рамках отдельной семьи: «“Фантазия” поддерживается

ради того, чтобы отвлекать внимание от пугающего факта

или представлять его в ином, приемлемом виде». За нежела-

ние признавать какие-то факты общество расплачивается тем,

что находится во власти разрушительных иллюзий. Когда воз-

можности женщин стали настолько безграничными, что это

начало угрожать привычным, построенным на господстве

мужчин общественным институтам, коллективная паника,

охватившая общество, потребовала создания новых прототи-

пов и образов. Появившаяся в результате этого «массовая гал-

люцинация» материализовалась и для женщин превратилась

в нечто вполне реальное и осязаемое, определяющее, как они

живут и как не живут. Абстрактная идея обратилась в «желез-

ную деву». Когда-то так называлось изобретенное в Германии

орудие пыток, которое представляло собой железный ящик, по-

вторяющий форму человеческого тела. Снаружи на нем была

изображена красивая, молодая, улыбающаяся женщина. Не-

счастная жертва помещалась в этот ящик, его крышка плотно

закрывалась, лишая человека возможности двигаться, и в итоге

жертва умирала либо от голода, либо от ран, полученных от на-

ходившихся внутри ящика металлических шипов. Современная

«массовая галлюцинация», в ловушку которой женщины то ли

попались, то ли загнали себя сами, напоминает этот ящик.

Общество видит лишь ее внешнюю сторону, но за «красивой

картинкой» скрывается орудие пыток для настоящих, живых

женщин.

Почему наше общество ощущает потребность защищать

себя, не желая ничего знать о реальных живых женщинах,

их лицах, голосах и телах и сводя женскую сущность к этим

формализованным и постоянно воспроизводимым «красивым»

образам? Если подсознательная тревога отдельных личностей

может породить «жизненно важную ложь», то экономическая

необходимость практически гарантирует ее. Экономика, ос-

нованная на рабстве, нуждается в пропаганде, которая оправ-

дывала бы его существование. Сегодня западные экономики

в значительной мере зависят от практики недоплаты работа-

ющим женщинам. Когда благодаря феминистскому движению

женщины начали ощущать себя более ценными членами обще-

ства, чем раньше, ради того чтобы противодействовать этому,

немедленно стало вырабатываться мировоззрение, которое

заставило бы женщин снова почувствовать, что они «не пред-

ставляют собой ценности». И для этого не нужно было орга-

низовывать заговор — достаточно оказалось просто создать

в обществе соответствующую атмосферу.

Современная экономика очень зависит от того, сумеет ли

миф о красоте сохранить свое господство. Экономист Джон

Гэлбрайт нашел объяснение живучести представления о том,

что создание домашнего очага—это «высшее предназначение»

женщины. По его мнению, теория о том, что пребывание жен-

щин в тюрьме домашнего рабства совершенно естественно,

была навязана нам популярной социологией, женскими жур-

налами и художественной литературой, чтобы замаскировать

тот факт, что женщины как потребители играли очень важную

роль в развитии индустриального общества. «Поведение, вы-

годное с точки зрения экономики, превращается в обществен-

ную добродетель». Когда ценность женщины уже нельзя было

свести исключительно к добродетельной роли хранительницы

домашнего очага, миф о красоте придумал новое определение

женского предназначения—стремление к достижению «добро-

детельной» красоты. При этом преследовалась цель не только

удовлетворить новые экономические потребности общества,

но и оправдать экономическую несправедливость в профессио-

нальной сфере, где прежние представления утратили былое

влияние, столкнувшись с новым поколением эмансипирован-

ных женщин.

Чтобы успешнее противостоять женскому движению, об-

щество в дополнение к «железной деве» вновь оживило образ,

«уродливой феминистки». Это карикатурное изображение во-

все не ново и не оригинально — оно было создано, чтобы вы-

смеивать феминисток XIX и XX вв. Даже Люси Стоун, которую ее

последовательницы считали «идеалом женской грации и изяще-

ства» и о которой говорили «Она свежа и прекрасна как утро»,

осмеивалась и изображалась как «типичная» феминистка вик-

торианской эпохи: «крупная мужеподобная женщина, которая

носит мужские ботинки, курит сигару и ругается, как сапож-

ник». Как пророчески сказала в 1960 г., еще до возрождения об-

раза «уродливой феминистки», Бетти Фридан: «Представление

о феминистках напоминает не столько самих представитель-

ниц женского движения, сколько некий абстрактный образ,

навязываемый заинтересованными кругами, которые активно

выступают против предоставления женщинам права голоса».

Сейчас, спустя 30 лет, эти слова звучат актуально, как ни-

когда прежде. Это возвращенное к жизни карикатурное изо-

бражение, призванное нанести удар по самооценке женщин

и тем самым наказать их за активную позицию, вызвало волну

новых репрессий против тех из них, кто стремится к самореа-

лизации и свободе. После успехов второй волны феминистского

движения миф о красоте был усовершенствован, чтобы вновь

ослабить влияние женщин во всех сферах жизни. Вызываемый

этим мифом психоз распространяется среди женщин со скоро-

стью эпидемии. Медленно, незаметно, без явной демонстрации

своей разрушительной силы он сводит на нет все то, чего жен-

щины добились в результате долгой, трудной и честной борьбы.

Скрытые методы воздействия делают современный вари-

ант мифа о красоте еще более хитрым и коварным, чем все его

«предшественники». Сто лет назад Нора ушла из дома, хлопнув

дверью своего кукольного домика. Поколение назад женщины

отказались от потребительского рая в виде изолированного

от мира и напичканного бытовой техникой дома, но тюрьма,

в которой они оказались сегодня, не имеет даже двери, которой

можно было бы хлопнуть уходя. Современный миф о красоте

разрушает женщин и физически, и психологически. И если мы

хотим освободиться от мертвого груза ложных представлений

о женской сущности и природе, нам в первую очередь нужны

не право голоса, не лоббисты или плакаты, а новый взгляд

на мир.

Работа

С древних времен мужчины использовали женскую красоту в ка-

честве одной из валют в денежном обращении. С началом про-

мышленной революции теории о женской красоте развивались

параллельно с теориями о деньгах. Неудивительно, что понятия

«красота» и «деньги» столь тесно взаимосвязаны в современной

экономике потребления: «женщина, выглядящая на миллион»,

«первоклассная красотка», «ее лицо — ее богатство». На буржу-

азной ярмарке невест последнего столетия женщины привыкли

ассоциировать себя с частью рыночной экономики.

Когда женское движение ворвалось на рынок труда, и жен-

щины, и мужчины стали приравнивать наличие красоты к ма-

териальному благополучию. Но и те и другие подготовились

к надвигавшимся изменениям по-своему: раз женщины полу-

чили доступ к власти, структуры власти начали использовать

миф о красоте в качестве средства, с помощью которого можно

затруднить продвижение женщин к карьерным вершинам.

Трансформатор регулирует электрический ток в зависимо-

сти от потребностей машины. За два прошедших десятилетия

миф о красоте стал своего рода трансформатором. Он соеди-

няет энергию женщин с машиной власти, и при этом работа

машины меняется минимально, а уровень энергии женщин

в исходной точке понижается. Машина преобразует усилия

женщин в ту форму, которая устраивает властные структуры.

Миф о красоте

Едва миф о «тайне женственности» был развеян, все больше

женщин стали выходить на работу. Если после Второй мировой

войны в США работали 31,8% женщин, к 1984 г. их было уже

53,4%, то есть среди женщин в возрасте от 25 до 44 лет работу

имели две трети. В Швеции работали 77% женского населения,

во Франции — 55%, в Великобритании к 1986 г. — 63%. За-

падные женщины пополнили ряды рабочей силы, но система

семейных ценностей осталась прежней, и она стала работать

против женщин в их стремлении достигать карьерных высот.

А то, как активно рынок труда стал придавать финансовую

ценность параметрам красоты, существовавшим на брачном

рынке, доказывает, что миф о красоте был вызван к жизни ин-

тересом не сексуального, а политического характера: рынок

труда взял его на вооружение, чтобы узаконить дискримина-

цию женщин на работе.

Когда в 1980-х гг. женщины пробились-таки к власти, «кра-

сота» и «деньги» окончательно стали тождественными поняти-

ями. Из символической валюты красота превратилась в деньги

буквально. Неформальная валютная система, в которой цен-

ность женщины на брачном рынке определялась ее красотой,

стала официальным правилом при приеме на работу, к тому же

закрепленным законодательно. Женщинам удалось стать эко-

номически независимыми и избавиться от того, чтобы их про-

давали на ярмарке невест, но ценой этому стало формирование

очень похожей, почти идентичной бартерной системы. В этот

период чем выше женщина поднималась по карьерной лест-

нице, тем сильнее воздействовал на нее миф о красоте, посто-

янно вставая на ее пути.

Никогда прежде общество не сталкивалось с такой потен-

циально опасной группой «иммигрантов», требующей равных

возможностей в конкурентной борьбе за доступ к власти и гро-

зящей нарушить сложившееся равновесие. Что обычно пред-

ставляет угрозу для властных структур со стороны иммигран-

тов? Евреи отстаивают свои традиции и обычаи в воспитании

и образовании. Азиаты в США и Великобритании, алжирцы

во Франции, турки в Германии — все стремятся к тому, чтобы

с ними не произошло того же, что и в странах третьего мира, где

за изнурительный труд они получают гроши. Наконец, бедней-

шие слои афроамериканцев угрожают благополучию общества

тем, что не хотят мириться с допущенной по отношению к ним

несправедливостью и сохраняют приверженность своим убеж-

дениям. Но именно в женщинах властные структуры увидели

проблему, сочетающую в себе все возможные угрозы. Дискри-

минация женщин по признаку внешности возникла не потому,

что они могли оказаться недостаточно хороши в работе, а как раз

потому, что они были, есть и будут исключительно хороши!

Общество с его сложившимися устоями, столкнувшись

с этой группой «иммигрантов», увидело в ней монстра куда

более опасного, чем те, что виделись ему в других этнических

меньшинствах, потому что женщины — далеко не меньшин-

ство. Они составляют 52,4% населения, то есть большинство.

Именно этим и объясняется жесткость мифа о красоте

и то, почему он развивался столь стремительно и всеохватно.

Представьте себе ситуацию, в которой меньшинство осознало

свою силу, всколыхнуло общество и стало оказывать давление

на властные элиты! Ведь даже при меритократии в истинном

значении этого слова накапливающееся влияние событий

очень быстро и необратимо меняет не только людей, стоящих

у власти, но и саму ее структуру и цели, которые она преследует.

Компании придумали миф о красоте не просто для того,

чтобы украсить свои офисы. Это произошло из-за страха.

Страха, который, по мнению властей, очень даже обоснован.

На самом деле миф о красоте просто необходим им для того,

чтобы сохранить свои позиции.

Женщины много и упорно работают — в два раза больше,

чем мужчины.

Так было во всем мире с давних времен. Историк Роза-

линда Майлз обращает внимание на то, что еще во времена

первобытнообщинного строя «труд женщин был тяжелым,

даже изнурительным, разнообразным и при этом не прекра-

щался ни на минуту. Если перечислить виды работ, которые

в то время выполняли люди, то на пять занятий у женщин

у мужчин нашлось бы всего одно». Кроме того, она добав-

ляет, что в современных племенных сообществах, «работая

без устали в течение всего дня от рассвета до заката, женщины

добывают и выращивают 80% пищи, потребляемой племенем.

В то время как мужчины ежедневно выполняют лишь одну пя-

тую часть работы, необходимой для его выживания, осталь-

ные четыре пятых лежат на женских плечах». В XVII в. в Англии

герцогиня Ньюкасл упомянула в своих записях, что женщины

«трудятся как пчелы». До промышленной революции «не было

такой работы, такого сложного или напряженного труда,

который они не смогли бы вынести». В XIX в., в период по-

явления фабричной системы, «женщины были универсаль-

ными работниками, трудившимися больше и получавшими

меньше», чем мужчины. «Работодатели всего мира соглаша-

лись, что женщины легче переносили физическое напряжение

и усталость, чем мужчины». Сегодня «первобытнообщинное»

соотношение женской и мужской работы — пять к одному —

сменилось на «цивилизованное»: два к одному. Это зафикси-

рованный международный коэффициент. Согласно докладу

Института Хамфри по связям с общественностью, «женщины

составляют 50% населения земного шара, а время, в течение

которого они работают, составляет две трети рабочих часов,

и при этом они получают лишь одну десятую мирового дохода

и владеют менее чем 1% недвижимости в мире». Согласно от-

чету всемирной конференции Организации Объединенных

Наций, посвященному «Десятилетию женщины»*, если брать

в расчет домашнюю работу, «женщины по всему миру рабо-

тают в два раза больше, чем мужчины».

* «Десятилетие женщины ООН» было объявлено в 1976-1985 гг. — Прим. ред.

 

 

Итак, женщины трудятся усерднее мужчин — неважно,

на Востоке или на Западе, является ли женщина домохозяй-

кой или имеет, кроме этого, официальную работу. Пакистан-

ские женщины тратят на уборку 36 часов в неделю, в то время

как западные домохозяйки, несмотря на наличие современной

бытовой техники, тратят на выполнение работы по дому лишь

на шесть часов меньше. «В современном понимании уход за до-

мом — это не работа», — пишет Энн Оукли. Недавние иссле-

дования показывают, что если бы замужним неработающим

женщинам оплачивали домашний труд, то семейный доход

вырос бы на 60%. Во Франции работа по дому в целом состав-

ляет 40 млрд трудовых часов. В США добровольный женский

труд оценивается в $18 млрд в год. Экономики развитых стран

потерпели бы полный крах, если бы женщины потребовали

оплаты за домашнюю работу: по мнению экономиста Мэри-

лин Уоринг, на Западе она составила бы 25-40% валового на-

ционального продукта.

А как насчет современной женщины с ее профессиональ-

ной деятельностью, которой она занимается полный рабо-

чий день? Экономист Нэнси Бэррет говорит, что «очевидных

и сколько-нибудь заметных сдвигов в разделении домашних

обязанностей в семье в связи с тем, что женщины стали все

больше заниматься профессиональной деятельностью, не про-

исходит». Даже если женщина имеет оплачиваемую работу

и трудится полный рабочий день, она все равно продолжает

выполнять все или почти все домашние дела. В США мужья

работающих женщин помогают им меньше, чем мужья домо-

хозяек — всего 36 минут в день, в то время как мужья домо-

хозяек тратят на это 1 час и 15 минут в день. При этом 96%

жен и 85% мужей считают, что женщина должна делать «всю

или большую часть» работы по дому. Социолог Арли Хочшилд

выяснила, что в супружеских парах, где оба партнера рабо-

тают, на женщине лежит 75% домашних забот. Современные

американские мужья оказывают женам помощи лишь на 10%

больше, чем 20 лет назад. Таким образом, рабочая неделя аме-

риканской женщины длится на 21 час дольше, чем у мужчин.

По подсчетам экономиста Хайди Хартманн, «мужчины требуют

к себе на 8 часов больше времени в течение недели, чем отдают

сами». В Италии 85% женщин с детьми работают полный ра-

бочий день, будучи замужем за мужчинами, которые вообще

не помогают им по дому. Среднестатистическая работающая

европейка имеет на 33% меньше свободного времени, чем ее

муж. А в африканской Кении при условии неравных сельско-

хозяйственных ресурсов женщины собирают такой же урожай,

как мужчины, а при равных исходных данных — больший, ра-

ботая эффективнее, чем представители «сильного» пола.

По подсчетам Chase Manhattan Bank, жительницы США ра-

ботают в среднем по 99,6 часа в неделю. И хотя на Западе за-

конодательно установлена 40-часовая рабочая неделя, нельзя

не учитывать того, что женщины, относительно недавно влив-

шиеся в ряды рабочей силы, являются частью социальной

группы, привыкшей работать в два раза усерднее и в два раза

больше мужчин. И не только за меньшие деньги, но и вовсе бес-

платно.

Вплоть до 1960-х гг. считалось, что неоплачиваемая работа

по дому «вообще не является работой» в полном смысле этого

слова. Никто не желал признавать, как много и усердно тру-

дились женщины из поколения в поколение, заботясь о доме.

Но эта тактика перестала работать, как только женщины на-

чали выполнять работу, которую мужчины считали чисто муж-

ской, получать заработную плату и стали штатными сотруд-

никами.

Большинство западных женщин последнего поколения

получили равное с мужчинами образование. Если в 1950-х гг.

только 20% выпускников колледжей в США составляли жен-

щины (и из них только треть получала диплом), то теперь эта

цифра составляет 54%. К1986 г. две пятых студентов дневной

формы обучения в Великобритании составляли женщины.

С чем же столкнулось наше считающееся меритократическим

общество, когда женщины постучались в его двери?

Учитывая то, что на протяжении многих поколений жен-

щинам приходилось тяжело трудиться, их опыт дал им зна-

чительные преимущества. Даже загруженные в «вечернюю

смену» домашними обязанностями, они все равно умудрились

пробиться к власти. И если бы появившееся у них чувство соб-

ственного достоинства заставило бы их наконец потребовать

плату за свою «вторую смену», работодателям и правительству

пришлось бы несладко. Поэтому-то общество и нанесло пре-

вентивный удар.

В США между 1960 и 1990 гг. число женщин, занимаю-

щих должности юристов и судей, возросло с 7500 до 180000;

женщин-врачей — с 15 672 до 108 200; инженеров — с 7404

до 174 000. За последние 15 лет втрое больше американок стали

работать на муниципальных выборных должностях, их число

составило 18 000. Сегодня среди низшего руководства жен-

щины занимают 50% позиций, а среди руководителей среднего

звена — 25%. Также они составляют половину дипломирован-

ных бухгалтеров, треть обладателей степени MBA, половину

дипломированных юристов, четверть врачей, половину сотруд-

ников и руководителей 50 крупнейших коммерческих банков.

По рейтингу журнала Fortune, 60% женщин, служащих в круп-

ных компаниях, имеют годовой доход около $117 000. То есть

даже работая в две смены, женщины все равно сумели бросить

вызов привычному порядку вещей. И поэтому кому-то при-

шлось поскорее придумать для них еще и третью смену.

Возможно, женщины недооценили вероятность жесткой

ответной реакции общества на их действия, потому что аме-

риканский образ мыслей направлен на победу и не прини-

мает во внимание того, что, когда один побеждает, кто-то дру-

гой должен проиграть. Экономист Мэрилин Уоринг считает,

что «мужчинам трудно отказаться от системы, в которой по-

ловина населения земного шара работала на благо другой

половины, причем почти бесплатно», и признает, что «именно

потому, что женщины работали за такую малую плату, у них

может не хватить сил бороться за что-то еще». С этим согласна

и Патрисия Айлэнд из Национальной организации женщин:

настоящая меритократия подразумевает, что у мужчин должна

бьггь «большая конкуренция на работе и больше обязанностей

по дому». Однако если бы женщин оценивали по достоинству

и они могли бы свободно продвигаться по карьерной лест-

нице, половина правящей элиты, занимающая должности, ко-

торые по праву должны принадлежать женщинам, вынуждена

была бы сдать свои позиции.

Потенциал, которым наделены женщины, внушает страх,

и поэтому их продвижение вперед должно быть остановлено.

В противном случае элита, традиционно стоящая у власти, ока-

жется в проигрыше: белый мальчик, происходящий из высшего

общества, не привык работать на двух-трех работах одновре-

менно, он не так сильно нацелен на получение высшего об-

разования, поскольку над ним не довлеет наследие вековой

неграмотности, и не готов по-настоящему бороться за место

под солнцем.

Но как власти могут защитить себя от нависшей угрозы? Во-

первых, они должны укрепить «вторую смену». В Америке 68%

женщин, имеющих детей в возрасте до 18 лет, работают, и это

на 28% больше, чем в 1960 г. В Великобритании 51% женщин

с детьми имеет оплачиваемую работу. При этом 45% работаю-

щих женщин в США не замужем, разведены, являются вдовами

или живут отдельно от мужей и вынуждены сами обеспечивать

своих детей. Недостаток финансовой поддержки государства

по уходу за детьми в Америке и даже в Европе существенно

осложняет жизнь этим «иммигрантам». Но среди них есть те,

кто может позволить себе нанимать более бедных женщин

для помощи по дому или ухода за детьми. Так что в отношении

этого, наиболее опасного типа женщин тактика властей ока-

залась уже недейственна. И поэтому возникла необходимость

возвести вместо тех преград, с которыми женщины научились

справляться, другие — создать новую идеологию, истощающую

их силы, лишающую уверенности в себе, помогающую сделать

из них таких работников, которые устраивали бы существую-

щую систему.

В период перехода западной экономики от индустриальной

к постиндустриальной эре, в которой преобладают сфера ус-

луг и информационные технологии, женщин стали нанимать

на работу все активнее. Низкая рождаемость в послевоенные

годы привела к сокращению численности квалифицированных

кадров, и поэтому женщины стали желанной рабочей силой —

не защищенные профсоюзами, получающие низкую зарплату,

обслуживающий персонал вроде работяг из гетто. Экономист

Марвин Харрис описывает женщин как «образованных и по-

кладистых» работников, поэтому они стали желанными кан-

дидатами на рабочие места, созданные современной сферой

услуг. Женщины обладают именно теми качествами, которые

гак подходят работодателям в этой области,—их отличают низ-

кая самооценка, терпение, помогающее выполнять тупую одно-

образную работу, отсутствие амбиций, умение подчиняться,

привычка к бесправию и к тому, чтобы уважать мужчин, кото-

рые ими управляют, больше, чем женщин, которые работают

имеете с ними. Женщины-руководители среднего звена вполне

приемлемы, если они становятся мужеподобными и не пы-

таются пробиться выше, а женщины, находящиеся на самых

высоких должностях, могут быть очень полезны, если сумеют

полностью подавить в себе женские качества. Миф о красоте—

самый лучший способ создать такую рабочую силу, которая бу-

дет выполнять все, что должна делать женщина на протяжении

I >абочего дня, а потом в свое свободное время выходить на «тре-

тью смену».

Суперженщина, которая даже не подозревает о том, что ее

намеренно впутали во все это, должна добавить к списку

профессиональных обязанностей еще и ежедневный труд на

поприще «красоты». Новая задача, поставленная перед ней,

оказалась еще более сложной: ее выполнение требует денег,

навыков, мастерства, даже искусства, и ее результат не менее

важен, чем все остальные задачи, которые ставились перед ней

ранее — до того, как женщины стали пробиваться во власть.

Эта задача — в том, чтобы выглядеть не хуже тех женщин,

от которых красоты требует профессия. Женщина взяла на себя

все роли: профессиональной домохозяйки, профессионала в ка-

рьере и профессиональной красавицы.

Профессиональная

квалификация красоты

Еще до того, как женщины стали массово выходить на рабо-

ту, среди них были те, кому платили именно за «красоту»: ма-

некенщицы, актрисы, танцовщицы, некоторые труженицы

секс-индустрии, например девушки, предоставляющие эскорт-

услуги. До эпохи женской эмансипации «профессиональные

красавицы» не пользовались ни известностью, ни уважени-

ем, и их труд был низкооплачиваемым. Но чем больших вы-

сот достигали женщины в других профессиональных обла-

стях, тем больше престижа, славы и денег получали те из них,

кто имели работу «напоказ».

В результате в наши дни во всех профессиях, в которых жен-

щины добились успеха, к их внешности предъявляются те же

требования, что и в подобных профессиях, причем чем боль-

шего женщины достигли, тем эти требования выше. Проникая

в профессиональную деятельность во всех сферах, «красота»

подразделилась на категории. В законе о сексуальной дискри-

минации в США есть понятие ППК (подтверждение профес-

сиональной квалификации), а в Великобритании существует

понятие «подлинность профессиональной квалификации»,

и они допускают исключения из закона в случаях, связанных

с такими чисто женскими профессиями, как молочная корми-

лица, или чисто мужскими — как донор спермы.

В законодательных актах о сексуальном равноправии ука-

зано, что ГОЖ—это исключительный случай, при котором сек-

суальная дискриминация при приеме на работу обусловлена

спецификой работы и требует определенного гендерного при-

знака, и это исключение описано очень четко. Но то, что про-

исходит сейчас, — пародия на ППК. Вместо него повсеместно

распространяется то, что я называю ПКК—«профессиональная

квалификация красоты», которая все чаще выступает в каче-

стве условия приема на работу и продвижения по службе. Не-

добросовестно беря на вооружение язык ППК, работодатели,

использующие характеристики красоты, могут защищаться,

утверждая, что она необходима для того, чтобы работа была вы-

полнена должным образом. То, что работодатели стали злоупо-

треблять ППК применительно к женщинам, но не к мужчинам,

является по сути дела сексуальной дискриминацией, которая

должна быть расценена как нарушение, описанное в главе VII

Закона США о гражданских правах 1964 г. и в британском Акте

о сексуальной дискриминации 1975 г. Однако идеология «кра-

соты» породила три новых ложных тезиса, чтобы скрыть тот

факт, что на самом деле ППК помогает работодателям ущем-

лять права женщин и избегать при этом судебных тяжб.

Эти три тезиса заключаются в следующем: 1) «красота»

должна быть узаконена как необходимое условие роста и раз-

вития женщин в управляющих структурах; 2) «красота» может

быть достигнута каждой женщиной, стоит ей захотеть и при-

ложить усилия, — это формальное соответствие «американ-

ской мечте» маскирует дискриминирующую суть «лжи № 1»

(что особенно важно для Соединенных Штатов с их бурной

реакцией на вопрос о равных правах). Вместе эти две лжи по-

зволили нанимателям вполне «обоснованно» оценивать жен-

щин при приеме на работу с точки зрения ПКК в дополнение

к оценке их профессиональных качеств. И наконец, 3) работа-

ющих женщин убедили в том, что они должны заботиться о «кра-

соте» в таком ее аспекте, что это постепенно, шаг за шагом, под-

рывает их мировоззрение, сформированное в результате успехов

женского движения.

Последнее отражает главное правило мифа о красоте: каж-

дый шаг вперед феминистского движения сопровождается

ответным ударом со стороны «мифа о красоте». Как только

в 1980-е гг. стало очевидно, что женщины начали играть бо-

лее важную роль в жизни общества, «красота» была поднята

на знамена. Чем больше власти получали женщины, тем боль-

ших жертв от них требовали. «Красота» превратилась в необ-

ходимое условие продвижения женщины вперед. Раз вы стали

так сильны, то обязаны соответствовать!

Одержимость «красотой» в 1980-е гг. стала прямым след-

ствием того, что женщины начали входить во власть. Триумф

идеологии красоты был порожден страхом ряда общественных

институтов, испугавшихся того, что может произойти, если сво-

бодные женщины, свободно воспринимающие себя такими, ка-

ковы они есть, будут свободно добиваться прогресса в системе,

называющей себя меритократией. Возвращаясь к метафоре

о трансформаторе, это был страх того, что сила неослаблен-

ной женской энергии разрушит привычную, но неустойчивую

систему.

Среднее звено трансформатора — идеология, создаваемая

женскими журналами и нацеленная на тех, кто мечтает раз-

богатеть и занять более высокое положение в обществе. Эти

журналы берут на вооружение язык меритократии: «Получи

тело, которого ты заслуживаешь!», «Великолепной фигуры не-

возможно добиться, не прилагая усилий». Они играют на духе

предпринимательства: «Выжми максимум из того, что отпу-

щено тебе природой!»—и подчеркивают, что каждая женщина

должна иметь тело определенных параметров и выглядеть мо-

лодо: «Вы можете полностью изменить свое тело», «Морщины

на вашем лице теперь у вас под контролем!». Они даже выдают

настоящие откровения: «Наконец вы сможете узнать секреты

красавиц, остававшиеся тайной много лет!»—и заставляют чи-

тательниц покупать товары рекламодателей ради того, чтобы

полностью изменить себя и, соответственно, свой статус.

С одной стороны, многообещающие заявления женских

журналов о том, что женщины могут сами достичь всего, чего

захотят, обращены к тем, кому еще совсем недавно говорили,

что сами по себе они не могут ничего. С другой стороны,

как отмечает социолог Руфь Сайдел, американская мечта

в конечном счете защищает статус-кво: «Она не дает людям,

находящимся внизу социальной иерархии, здраво воспри-

нять и проанализировать существующую в Америке эконо-

мическую и политическую систему [читай: миф о красоте],

обвиняя жертв этой системы и заявляя, что, если бы каждый

из них старался быть лучше и работал более упорно, он [она]

мог бы получить все, о чем мечтает». И точно так же, как аме-

риканская мечта заставляет страдать мужчин, так миф о том,

что красоты можно добиться, даже нарушая законы природы,

травмирует женщин.

Итак, переход завершен, и теперь, идя к осуществлению

своей мечты, женщины вынуждены балансировать между сво-

ими желаниями и самоуважением, а также необходимостью

четко соответствовать ущемляющим их права требованиям.

За ошибки системы они расплачиваются в одиночестве.

Обычно рабочая сила реагирует на неразумные и чрезмер-

ные требования работодателей куда более бурно, но женщины

покорно приняли требование отвечать «профессиональной

квалификации красоты». Причиной тому — еще не изжитое

чувство вины: для более удачливых женщин-профессиона-

лов это может быть чувство вины за факт обладания властью

или за «эгоистичное» желание выполнять творческую работу.

А значительное большинство, которому мало платят и которое

п одиночку или совместно с мужьями обеспечивает своих де-

тей, чувствует вину за неспособность обеспечивать их лучше.

ПКК усиливает и другие традиционные женские страхи: у пред-

ставительниц среднего класса, которых еще недавно ценили

исключительно за готовность сидеть дома, жизнь вне дома —

в обществе, на работе—вызывает смутное беспокойство. Ведь

они становятся объектами пристального внимания со стороны

общества, чего их мамы и бабушки чрезвычайно боялись.

Кроме того, работающие женщины всегда подвергались же-

стокой эксплуатации, а «красота» позволяет избежать этого.

Наконец, женщины из всех слоев общества знают, что их успех

не приветствуется и даже наказывается и что у очень немногих

представительниц их пола когда-либо была возможность рас-

поряжаться большими деньгами.

Привыкнув воспринимать красоту как богатство, женщины

оказались внутренне готовы признать систему прямого финан-

сового вознаграждения, которая заменила систему косвенного

вознаграждения, существовавшую на рынке невест. В сущно-

сти, приравнивание понятия красоты к понятию денег обе-

щает женщинам получение с помощью внешности всего того,

что достается мужчинам с помощью кошелька. Очень быстро

женщины поняли, что противостоять существующей «мерито-

кратической» системе поодиночке им не по силам. И при этом,

с одной стороны, женщинам хотелось, чтобы другие увидели

и оценили, сколько труда, таланта и денег им пришлось вло-

жить в создание своего имиджа. А с другой стороны, в условиях

однообразной и далеко не гламурной работы, которую выпол-

няло большинство женщин, ПКК вносила толику креативности,

радости и гордости собой в деятельность, которая сама по себе

этого не предполагала.

Итак, в 1980-е красота стала играть для женщин ту роль,

которую для мужчин выполняют деньги, обеспечивая поло-

жение в обществе и служа защитой от конкурентов. Однако,

придерживаясь такой упрощенной системы ценностей, в ко-

торой полученных результатов никогда не бывает достаточно,

люди быстро теряют связь с реальными жизненными ценно-

стями. Те цели, ради которых стоит стремиться к деньгам, —

возможность покупать комфорт и удовольствия — оказались

в это десятилетие забыты ради погони за успехом во имя са-

мого успеха. И то же произошло в борьбе за «красоту»: все,

что раньше представлялось ее целью—секс, любовь, близость,

самовыражение, — было потеряно из виду и отошло в область

воспоминаний.

Подноготная ПКК

Откуда взялась ПКК? Как и миф о красоте, она развивалась рука

об руку с женской эмансипацией, чтобы отравить женщинам

радость от долгожданного получения прав и свобод в их про-

фессиональной деятельности. Она распространялась парал-

лельно с процессом занятия женщинами рабочих мест, прони-

кая из больших городов Америки и Западной Европы в городки

поменьше, из промышленно развитых стран «первого мира»

в развивающиеся страны «третьего мира», с запада на восток.

С поднятием железного занавеса она охватила и страны Вос-

точного блока. Но ее эпицентром был и остается Манхэттен,

где сконцентрировано больше всего женщин, поднявшихся

в своих профессиях на самые высокие ступени иерархической

лестницы.

ПКК возникла в 1960-е гг., когда образованные женщины

из среднего класса начали массово переезжать в большие го-

рода и до замужества жить самостоятельно. Загадочный образ

стюардессы, модели или секретаря тут же был сексуализирован

и стал тиражироваться в коммерческих целях. Молодых работа-

ющих женщин быстро загнали в рамки стереотипа, ставящего

но главу угла красоту и умаляющего важность и серьезность

выполняемой ими работы, принижая тем самым значение

недавно обретенной ими независимости. Вышедший в 1962 г.

бестселлер Хелен Браун «Секс и одинокая девушка» стал путе-

водителем, помогавшим выжить в этих новых условиях. Но его

название превратилось в знаковую фразу, искажающую истин-






Date: 2015-06-11; view: 260; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.232 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию