Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Розалинд Мак-Найт – Космические путешествия

Исследования ВТО с Робертом Монро

 
 

 

«Космические путешествия» — это точное описание сеансов путешествий вне тела, которые Роберт Монро проводил в исследовательской лаборатории Института Монро.

Розалинд Мак-Найт — одна из Разведчиков

 

Роберта — описывает свои невероятные путешествия и сообщает нам удивительную информацию, полученную ею от Невидимых Помощников.

 

ROSALIND

Mcknight

 

COSMIC JOURNEYS

My Out-Of-Body Explorations with Robert A. Monroe

 

УДК 159.96 ББК 88.6 М15

 

Перевод с английского В. Ковалъчук

 

Мак-Найт Розалинд

Космические путешествия: Исследования ВТО

с Робертом Монро/ Перев. с англ. —

М.: ООО Издательство «София», 2009. — 352 с.

ISBN 978-5-399-00013-8

 

«Космические путешествия» — это точное описание сеансов путешествий вне тела, которые Роберт Монро проводил в исследовательской лаборатории Института Монро.

Розалинд Мак-Найт — одна из Разведчиков Роберта — описывает свои невероятные путешествия и сообщает нам удивительную информацию, полученную ею от Невидимых Помощников.

 

УДК 159.96 ББК 88.6

 

Original English language edition published by Hampton Roads Publishing Company. Cosmic Journeys. My Out-Of-Body Explorations with Robert A. Monroe Copyright © 1999 by Rosalind A. McKnight. All rights reserved.

 

© «София», 2009 ISBN 978-5-399-00013-8 © ООО Издательство «София», 2009

 

Содержание

 


Предисловие 9

Я — Больше Чем Физическое Тело

1. Трансформация 12

2. Лаборатория 18

3. Разведчики 34

4. Невидимые Помощники 50

5. Общение 64

Поскольку Я — Больше Чем Физическая Материя, Я Могу Воспринимать То, Что Превосходит Физический Мир

6. Больше чем физическая материя 74

7. Я могу воспринимать то, что больше 81

8. Природная иерархия 95

Поэтому Я Страстно Желаю Расширить, Ощутить, Узнать, Понять, Управлять

9. Расширение: к Луне и космическому кораблю ПО



10. Переживание: жизнь после смерти и уровень животных 126

11. Знать: важность знания 145

12. Понимание: золотой уровень любви 158

13. Управление: пища, которую вы едите 168

Использовать Столь Грандиозные Энергии и Энергетические Системы...

14. Грандиозные энергии и энергетические системы... 178

15. Внетелесные энергии 190

16.

17. Внеземные энергетические системы 203

18. Вселенная высших энергий 231

Также Я Искренне Желаю Помощи [и] Мудрости...

18. Целебная помощь 250

19. Мудрость и философия Невидимых 263

Я Прошу у Них Руководства и Защиты...

20. Основные принципы руководства 284

21. Случай с Патриком 300

22. Низшие уровни 318

Новые Начинания

23. Путешествие в 3000 год 327

24. УходИат'а 338

 

Об авторе 346

Благодарности 348


 

Посвящается

 

БОБУ И НЭНСИ МОНРО, чья любовь и преданность друг другу осветили Институт Монро, делая его таким, каков он есть сейчас, и преобразовывая жизни тысяч людей...

 

Дочери Нэнси, НЭНСИ ЛИ (СКУТЕР) ХАНИКАТТ МАКМОНИГЛ, чей свет, блестящий ум и организаторские способности, воплощенные в многолетней преданной работе на благо Института Монро, оказали благотворное влияние на жизни многих и многих...

 

ЛОРИ А. МОНРО, дочери Боба, чья любовь и чуткость, а также прекрасные лидерские навыки помогли Институту уверенно шагнуть в XXI век...

 

ДЖОРДЖУ ДЮРРЕ, верному молчаливому партнеру Боба и моему доброму другу на всю жизнь...

 

МЕЛИССЕ ВУДРИНГ ДЖЕЙСЕР, моему замечательному другу и наставнице, доверенному лицу Боба и его инструктору...

 

И ДРУГИМ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫМ СОТРУДНИКАМ ИНСТИТУТА МОНРО

Другим членам семьи Ханикатт (детям Нэнси) — талантливой художнице Синди, Пенни, инструктору, и Терри (А. Дж.), который занимает сейчас должность исполнительного директора Института...

Хелен Уорринг, легенде Института Монро и моей духовной наставнице...

Карен Малик, старшему инструктору резидентских программ ...

Полу Эндрюсу, который в течение ряда лет добровольно поддерживал деятельность Института Монро в Южной Калифорнии...

Энн Мартин, Дэвиду Малви, Биллу Шулу, Крису Ленцу и многим другим преданным работе инструкторам...

Другим Разведчикам Боба, которые, как и я, отважились шагнуть в космические измерения...

 

МОИМ НЕВИДИМЫМ ПОМОЩНИКАМ — АНГЕЛАМ, протянувшим руку помощи с другого конца Вселенной, чтобы воплотить в реальность эти удивительные путешествия, и передавшим мне утверждение, которое я повторяю изо дня в день, купаясь в лучезарных Божественных энергиях:

«Я свет, проявленный в любви, выраженный в радости, радости, радости!»

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

«Космические путешествия» — это точное описание сеансов, которые около сорока лет назад начали проводить в исследовательской лаборатории Института Монро. На основе многих полученных на Разведывательных сессиях материалов были разработаны резидентные программы Института, в том числе и всемирно известное «Путешествие через Врата» (Gateway Voyage).



Основателем Института Монро был Роберт А. Монро, автор «Путешествий вне тела», «Далеких путешествий» и «Окончательного путешествия»*. Нынешняя работа Института — это результат труда многих людей, которые в течение всех этих основополагающих лет вместе с Бобом исследовали человеческое сознание. В развитии нашего Института, в его поддержке принимали участие многие учителя, психологи, физики, психиатры, инженеры и врачи. Розалинд Мак-Найт принадлежит к числу первых «Разведчиков», посвятивших свое время и пытливый дух исследованиям под руководством Боба и отважившихся сделать шаг в иные, нефизические измерения.

В июле 1985 года Боб сам предложил Рози опубликовать записи полученного ею опыта. Вот что он писал ей тогда:

 

* «София», 1999-2001 и 2008 гг.

 

Рози, если Вы хотите опубликовать эти материалы в виде отдельной книги, обязательно сделайте это — я от всей души желаю вам успеха и шлю свои благословения. Нас связывает многолетняя дружба. Вы годами всеми силами помогали мне и Институту. И когда мне показалось, что помощь и содействие нужны вам, я постарался быть рядом.

 

Это теплая, вдохновляющая и увлекательная книга, которая освещает целый ряд вопросов. Глубинный, основательный опыт Розалинд Мак-Найт — источник явленных на этих страницах ясности восприятия и ощущения лежащего за пределами повседневной жизни величия. В способности автора проникать в самую сущность, в ее уникальной выразительности вы ощутите невероятную энергию и увлеченность, присущие поиску Разведчиков. В этом изложении вы ощутите глубину пытливого ума Боба и выразительность его души и сердца.

Искренняя благодарность — вот что я испытываю, когда пишу это предисловие. Я глубоко признательна Рози за бесценный вклад в историю Института, за многие Разведывательные сессии — они помогли нам глубже понять человеческое сознание и продолжить его изучение. Это действительно выдающаяся награда за работу Института Монро и самого Роберта Монро.

Боб гордился бы таким описанием и был бы очень признателен за всё, что сделало эту книгу фактом реальности.

Лори А. Монро, президент Института Монро

 

Я — Больше Чем Физическое Тело

 

ТРАНСФОРМАЦИЯ

 

В пятницу днем я, как всегда голодная и уставшая, пришла с работы домой. Дома разрывался телефон.

—Где ты была? — спросила Мелисса, моя давняя подруга.

—Я нашла себе подработку, помнишь, я говорила?

—Точно, я забыла. Но я оставила тебе с полдесятка сообщений, чтобы ты мне перезвонила, — ответила она.

—Я только что с работы и не успела еще проверить автоответчик. Что случилось?

—Сегодня в девять утра умер Боб, — проговорила Мелисса так быстро, что я едва разобрала ее слова.

—Какой Боб? — не поняла я.

—Боб Монро! — ответила она с явным недоумением — «Кто же еще?!».

—Бог ты мой,—я опустилась на стул, не веря своим ушам. — Отправился в свое последнее путешествие-вне-тела! Когда поминальная служба?

—В следующую пятницу.

—Значит, так, — пробормотала я, — сегодня семнадцатое марта, служба, получается, двадцать четвертого.

И тут меня осенило.

 

— Мелисса, ты заметила, что Боб умер в День святого Патрика? — спросила я.

— Я так закрутилась, обзванивая всех, что почти и не заметила Дня святого Патрика, — сказала она.

— Но какое удивительное совпадение: Боб умирает в День св. Патрика, а ведь «Патрик» всегда был его любимым духовным другом!

— Твоя правда, — согласилась Мелисса. — Очевидно, именно Патрик помог Бобу избавиться от страха смерти. По крайней мере, пользы от этой помощи было больше, чем от всех внетелесных путешествий, вместе взятых!

— Спасибо, что дозвонилась мне, Мелисса. Но мне пора. Коты уже сверлят меня голодными глазами. До встречи!

Я повесила трубку и только тут стала постепенно осознавать, что Боба больше нет. Заныло под ложечкой. Я вспомнила мою уверенность в том, что когда Боб закончит свою третью книгу «Окончательное путешествие», то, скорее всего, вернется работать в лабораторию — он очень любил такую работу — и только потом отправится в свое Окончательное путешествие. Но я и представить не могла, что он пустится в путь так скоро, сразу после написания книги. Всего несколько месяцев отделяли дату выхода из печати последней части его трилогии в 1994 году и день 17 марта 1995 года, день смерти Роберта Монро.

На всю следующую неделю мой разум погрузился в «режим воспоминаний»: я невольно вспоминала всё новые подробности нашего с Бобом общения.

Мы познакомились двадцать четыре года назад, в 1971 году. Для обоих то был знаковый год: и в его, и в моей жизни случилось много событий, которые в значительной степени предопределили наше будущее. Боб недавно женился на Нэнси Пенн. И только что опубликовал свою ставшую классической книгу «Путешествия вне тела». Его Уистлфилдскую исследовательскую лабораторию переименовали в «Институт прикладных наук Монро» (теперь это просто Институт Монро).

А через два года после свадьбы мы с Дэвидом Мак-Найтом переехали из Нью-Йорка в Шенандоа-Уолли (Вирджиния), где Дэвид получил место в одном из колледжей Вирджинской ассоциации колледжей. И он, и я родом из Огайо, но познакомились в Нью-Йорке, в Объединенной духовной семинарии, где числились соискателями степени доктора богословия.

Но главным событием 1971 года стало знакомство с Бобом. Итог взаимодействия наших энергий больше похож на какой-то научно-фантастический роман — еще чуть-чуть, и все стало бы слишком странно, чтобы быть правдой. Впрочем, общение с Бобом научило меня, что правда может быть гораздо удивительнее любой выдумки.

Дорога к комплексу Института Монро, занимавшему площадь в двадцать четыре гектара, всегда оказывала на меня невероятно сильное впечатление. Впервые я приехала туда с Бобом и Нэнси. Когда мы забрались на вершину холма, где сейчас расположен треннинг-центр, то просто ахнули. Гряды гор, одна за другой, до самого горизонта — тогда мы увидели это впервые, и на меня повеяло далекой Шангри-Ла. Возвышавшаяся прямо перед нами гора Робертс-Маунтин раньше была частью угодий Робертсов, семьи фермеров. Эти места словно ждали Боба!

В день поминальной службы по Роберту я ехала к Институту Монро, и время для меня повернуло вспять. День был погожий, свежий, с каким-то особым шармом. Недавно установившийся холодный фронт, казалось, сделал голубизну небес совершенно бездонной. Я вышла из машины, и легкий ветер чуть тронул подол моего шелкового платья.

Молодой парень направлял непрерывный поток машин на аккуратную стоянку у Дэвид-Фрэнсис-Холла, одного из главных центров общих собраний Института Монро. Не обращая внимания на указатели, я зашла в Дэвид-Фрэнсис-Холл и спустилась по лестнице, ожидая увидеть заполненный людьми зал. Но, к моему немалому удивлению, тщательно подготовленное для приема помещение оказалось пустым. На стенах висели фотографии, запечатлевшие разные эпизоды жизни Боба и Нэнси, по периметру лежали их личные вещи. При виде огромного фото Боба и Нэнси меня словно током ударило. Вглядываясь в изображение, я вдруг ясно осознала: этих людей больше нет. Два года назад я не попала на поминки по Нэнси. Я ощутила в комнате присутствие их мощной энергии, и по моим щекам тихо потекли слезы.

Безмолвную связь с Нэнси и Робертом нарушил прозвучавший за моей спиной голос:

— Поминальная служба на холме, с обратной стороны здания, — сообщила незнакомая мне леди, когда я испуганно повернулась на голос.

— Можете пройти через эти стеклянные двери, — добавила она, махнув рукой в сторону внутреннего дворика. — И если хотите, сделайте запись в гостевой книге прямо сейчас: после службы здесь выстроится большая очередь.

Поблагодарив ее, я прошла сквозь стеклянные двери. Увидела книгу, где уже было несколько записей, и медленно вывела: «Розалинд Мак-Найт — КОМС». ROMC — такой псевдоним присвоил мне Боб. Я была одним из его первых Разведчиков. Подписываясь так в последний раз, я ощутила смешанное чувство грусти и гордости.

Я вышла из тени здания, и восхитительный пейзаж загипнотизировал меня снова. Ровными рядами стояли развернутые в сторону гор стулья. Кто-то прохаживался из стороны в сторону, кто-то сидел. Я так глубоко погрузилась в размышления, что даже словом не хотела ни с кем перемолвиться. Увидев свободное место в заднем ряду, я незаметно скользнула туда и села на слегка качнувшийся под моим весом черный металлический стул.

Минут десять я впитывала магию этих мгновений. Затем все умолкли. Вот-вот должна была начаться служба. Взглянув на программу, я прочла: «Поминальная служба в честь Роберта Аллана Монро, 1915-1995». На обратной стороне было напечатано «Торжественное утверждение» Боба.

Я углубилась в чтение и вздрогнула, когда из стоявшего рядом динамика раздался четкий голос Боба: «Я — не только мое физическое тело...» Это была уже знакомая мне аудиозапись—Боб читал свое заявление. Его речь длилась, и я чувствовала живое присутствие Боба, словно бы окутывавшее всех присутствующих и одновременно парящее в вышине. А эхо его голоса, казалось, доносится до Робертс-Маунтин — и гора становится частью последней молитвы Боба.

Эта звучавшая в исполнении Боба аффирмация всегда была частью его учебных программ—«Explorer» и некоторых других. Почти все присутствовавшие здесь, на прославлении жизни Боба, не однажды повторяли эту аффирмацию прежде, как повторяла ее я. Но теперь реальность и мощь этого послания поразили меня до глубины души. Боб, полностью ставший теперь не-только-физическим-телом, придал своему заявлению новый смысл: теперь оно перекликалось с не-только-физической реальностью моего собственного бытия:

 

Я — не только физическое тело. Во мне есть нечто, кроме физической материи, а значит, я способен чувствовать то, что превосходит материальный мир. Поэтому я изо всех сил стремлюсь развить, испытать, познать, постичь, использовать эти превосходящие энергии и энергетические системы, которые могут оказать благотворное и конструктивное воздействие на меня и на тех, кто идет за мной; я хочу научиться управлять ими. Я искренне хочу добиться помощи, сотрудничества и взаимопонимания от тех существ, чья мудрость, уровень развития и опыт равны моим или превышают их. Я прошу у них руководства и защиты от всего, что может помешать мне достичь желаемого.

Взяв за основу заявление Института Монро, мы начинаем удивительное повествование о невероятных путешествиях, совершенных мной вместе с Робертом Монро во время изучения измерений, лежащих за пределами физической действительности.

 

ЛАБОРАТОРИЯ

 

Повернув на Западную 67-ю улицу, я увидела Розмари — она беседовала с комендантом дома, в котором мы уже несколько месяцев снимали квартиру. Я припарковалась во втором ряду (нью-йоркский стиль, да) и Розмари с комендантом принесли к машине мой багаж.

— Я буду скучать по тебе, — сказала Розмари, помогая загружать вещи в автомобиль.

— Мы с Дэвидом тоже будем очень скучать, — ответила я, закрывая багажник. — Последние семь лет этот город хорошо с нами обходился. Но если уж мы переезжаем в Вирджинию, то вряд ли захотим скоро сюда вернуться. Так что это ты приезжай в гости.

— Я бы с удовольствием поехала в Вирджинию, — заметила Розмари, обходя машину. — Вообще-то, там живет мой приятель, которого мне хотелось бы навестить. Он тоже переехал из Нью-Йорка. Все меня покидают!

— Розмари, не заставляй меня чувствовать себя виноватой в том, что я уезжаю, — сказала я, обнимая подругу. — Тебе просто нужно будет оставить Манхэттен и приехать в Вирджинию! Может, я уже встречалась там с твоим приятелем?

— Вряд ли, — ответила Розмари. — Но я уверена, что вам с Дэвидом он понравится. Его зовут Роберт Монро. Почти для всех он просто Боб. Он очень необычный. Недавно женился во второй раз, но Нэнси, его новую жену, я еще не видела.

— Вот бы поселиться где-то недалеко от них, ведь в Вирджинии у нас почти нет знакомых, — сказала я, жестами объясняя водителю проезжавшей мимо машины, как лучше объехать мой припаркованный поперек дороги автомобиль. — А где они живут?

— В каком-то Афтоне, это город такой. Но я понятия не имею, где он находится.

Я открыла дверцу и вытащила карту Вирджинии.

— Ничего, позагораживаем проезд еще немного, — хихикнула я, раскладывая карту на капоте.

— Так, смотрим, далеко ли Афтон от Бриджуоте-ра, — пробормотала я, пробегая глазами алфавитный указатель. — Ага, вот он, одна фаланга пальца! О, так это совсем близко. Час езды от Бриджуотера, даже меньше.

— Теперь ясно, — воскликнула Розмари. — Я приеду, ждите!

— Рано или поздно я обязательно приеду! — прокричала она, когда я нажала на педаль газа.

Сворачивая с 67-й улицы на Бродвей и направляясь к туннелю Линкольна, я видела в зеркало, как Розмари машет мне вслед. В последний раз я выезжаю из Манхэттена как жительница Нью-Йорка.

В крохотном Бриджуотере мы прожили недолго и вскоре переехали на Оук-Хилл-Фарм, что в Маунт-Солон, старом предгорном селении. Увидев объявление о сдаче в аренду домика на ферме за сто долларов в месяц, я, привыкшая к нью-йоркским ценам, решила, что это опечатка — или же в этом домике нет ни света, ни окон, ни водопровода!

 

Когда мы с Дэвидом свернули с шоссе и увидели Оук-Хилл-Фарм, нашему изумлению не было предела. На вершине холма высился элегантный особняк с двухъярусными колоннами и огромным дубом перед фасадом — все южные особняки представлялись мне именно такими. Усадьба на пологом холме, раскинувшаяся почти на гектар, утопала в зелени прекрасных деревьев. Это идиллическое имение на семь лет перешло в наше безраздельное пользование, причем арендная плата так и не превысила сотни долларов. В доме, кстати, были и окна, и свет, и водопровод, а хозяева оказались очень внимательными и заботливыми людьми.

Когда нью-йоркские друзья узнали о нашем ново-обретенном деревенском сокровище, к нам повалил поток гостей, и прием друзей надолго стал нашим основным занятием.

Однажды телефон зазвонил в очередной раз, и с другого конца провода донеслось:

— «Рано» наступило. Когда можно к вам приехать? — я с восторгом узнала голос Розмари.

— Гостевая комната всегда к твоим услугам, приезжай в любое время!

—А если я приеду на следующие выходные?—спросила Розмари. — Возьму напрокат машину и приеду. План Розмари меня восхитил.

— Я сегодня же подробно напишу тебе, как к нам добраться, Розмари!

— Отлично, — сказала она. — А я пока позвоню Бобу и Нэнси Монро и спрошу, можно ли их навестить, пока я буду у вас.

Повесив трубку, я осознала: дефицит общения оказался не меньшим испытанием, чем вся наша адаптация к новой среде обитания. Дружеское общение для нас с Дэвидом очень важно, но за эти несколько проведенных в Вирджинии месяцев мы еще не успели как следует раззнакомиться с людьми. В общем-то, мне было довольно одиноко, я чувствовала себя оторванной от мира. И при мысли о том, что у нас появятся новые друзья, разделяющие наши интересы, я чуть не прыгала от радости.

Свежим ноябрьским днем 1971 года Розмари, Дэвид и я впервые приехали в Афтон-Маунтин. Очутившись в поместье Монро — на «Уистлфилдской ферме» — мы прошли мимо сборного домика, обогнули озеро и наконец зашли в главное здание.

Я вышла из машины. Моим глазам открылся такой удивительный и захватывающий вид, что на какое-то время я потеряла всякую связь с реальностью. Гряды возвышающихся до самого горизонта гор — самая заветная моя мечта. Я росла на равнинах центрального Огайо и с самых ранних лет нередко представляла, что низкие облака — это бесконечные горные хребты. Такие картины всегда вызывали во мне ощущение дежавю. И вот здесь, в реальной жизни, я вижу грезившиеся мне горы! В энергиях этого места и времени я ощутила что-то очень необычное, и по спине у меня забегали мурашки. Может, это было предвосхищение того, что это место изменит мою жизнь? Возможно, я предчувствовала, что именно на этой сцене будут разворачиваться главные события моей будущей жизни?

Мы подошли к пешеходной дорожке и увидели на крыльце Боба. По тому, как тепло они обнялись с Розмари, было ясно — это давние друзья. Затем Розмари представила нас. Я никогда не забуду первого впечатления от этого знакомства. Боб обладал редкостным шармом, мгновенно выделявшим его в обществе других людей. Непринужденно, как истинный джентльмен, он придержал дверь, пригласил нас войти и быть как дома.

Мятая одежда Боба сильно контрастировала со сногсшибательным внешним видом его жены — Нэнси как раз вышла из кухни, чтобы поприветствовать нас. Раз уж зашла речь об одежде, не могу не сказать, что Боб и Нэнси производили впечатление очень необычной пары. Нэнси — безупречная хозяйка-южанка, а обед, уже ожидавший нас в столовой, превзошел все ожидания от первого нашего вирджинского выхода «в люди».

После обеда мы расположились в гостиной. Взглянув на Розмари, Боб сказал, что вышедшая недавно книга, в которой фигурирует и моя подруга, пользуется неплохим спросом.

Мы с Дэвидом вопросительно посмотрели на них. Посмеиваясь, Боб рассказал, как он познакомился с Розмари.

— Розмари, — сказал он. — Ведь правда, нашу с тобой встречу можно вносить в «Книгу рекордов Гиннесса» как самое необычное знакомство?

— Абсолютная правда, Боб. Но у меня и в мыслях не было сидеть у тебя на коленях, когда ты первый раз ко мне явился! — воскликнула Розмари с напускным гневом. — Я просто забыла, что тот стул предназначался тебе.

— Что за манера принимать так незнакомых людей! — продолжал Боб дразнить Розмари. — Впрочем, очень хорошо, что ты уселась тогда на мои невидимые колени, ведь это придало достоверности моему рассказу о посещении твоей квартиры. В общем-то, это был один из самых успешных и забавных моих экспериментов. Так ты и заняла свое место в «Путешествиях вне тела!»

— Я просто чуть с ума не сошла, Боб, — сказала Розмари, зардевшись, — когда ты позвонил потом и подробно описал мою квартиру, рассказал, сколько нас было, где кто сидел, как каждый был одет, да еще добавил, что я работаю в больнице для онкобольных — и что я на тебя села!

Боб протянул руку к журнальному столику и взял книгу, которая вскоре стала классической книгой о внетелесных путешествиях. Поставив автограф, он подошел к Розмари и вручил ей книгу.

—Даже если у тебя уже есть один экземпляр, я хочу, чтобы и от меня томик был. Он твой по праву. Еще раз спасибо за то, что согласилась предоставить для эксперимента свою квартиру и что пригласила туда знакомых. С твоей стороны это был смелый поступок, ведь, когда эксперимент планировался, мы с тобой даже знакомы не были.

—Спасибо, Боб. Было очень приятно наконец-то увидеть тебя в-твоем-теле! — ответила Розмари. — Твоя дружба всегда значила для меня очень много. Когда я прочла описание эксперимента и узнала, что все это войдет в твою книгу, то немного смутилась: стало слегка не по себе, что моя ветреность увековечена в типографии и дойдет до потомков. Тем не менее мне всегда хотелось спросить, Боб: что ты чувствовал, когда я на тебя села?

Тут мы расхохотались.

— Ну, твой поступок, конечно, придал эксперименту весомости, — смеялся Боб.

Очарованный беседой, Дэвид спросил у Боба, когда тот начал путешествовать вне тела.

—«Выходить» из тела я начал осенью 1958 года, — ответил Боб. — Могу добавить, что для достижения такого эффекта я не использовал ни наркотики, ни алкоголь.

—А были у вас другие такие же удивительные случаи, как с Розмари? — допытывался Дэвид.

—Вся книга только из них и состоит, — сказал Боб. — Но страшнее всего мне было очутиться в теле, которое лежало в гробу, — в том доме шли поминки. И можете поверить мне на слово, я не остался на этих поминках! Я даже не оглянулся, чтобы посмотреть, чье это было тело.

Когда-то это происшествие, видно, сильно напугало Боба, но теперь он дистанцировался от него и мог рассказывать обо всем в шутливом тоне.

— Всё, больше ничего не скажу, — заметил Боб, и мы снова рассмеялись. — Придется вам покупать книгу, Дэвид. А то у меня уже не осталось ни одного экземпляра. Когда мы приносим сюда книги, они исчезают с такой же скоростью, с какой я покидаю свое тело. Вы живете с той стороны горы, так почему бы вам не заказать книжку в своем книжном? Мое издательство — «Doubleday».

— В понедельник закажу, — ответил Дэвид, делая пометку в своем блокноте.

— Но вы ведь можете в общих чертах рассказать, чем занимаетесь здесь, в Уистлфилде? — спросил он потом, кладя блокнот в карман рубашки.

— Разумеется, — охотно ответил Боб. — Недавно наши Уистлфилдские исследовательские лаборатории стали называться «Институтом прикладных наук Монро». Если хотите узнать, что именно мы делаем, то лучше всего самому прийти к нам в лабораторию, мы вас тоже задействуем в работе, и вы на себе прочувствуете, чем мы занимаемся.

Возможность собственными глазами увидеть, чем занимается Боб, так нас воодушевила, что Розмари вызвалась в январе снова приехать в Вирджинию. И мы наметили, когда именно посетим лабораторию. К нашей с Дэвидом радости, в середине января Розмари действительно приехала. В Уистлфилде мы припарковали машину на стоянке у сборного домика, мимо которого прошли в прошлый раз. Тогда мы даже не подозревали, что это и есть первая лаборатория Института прикладных наук Монро, которая вскоре получит мировое признание.

Боб встретил нас у входа и сразу повел показывать свои владения. Дизайн и внутренняя планировка домика больше напоминали уютный лыжный курорт. Боб провел нас через гостиную с винтовой лестницей, поднимавшейся на верхний этаж, где располагалась институтская библиотека, провел по коридору мимо кухни и офисов прямо в лабораторию.

Когда мы шли по коридору в «Аппаратную» — так назвал это помещение Боб, — я почувствовала вокруг какую-то перемену. Везде словно звоночки звенели. Всё вокруг было пронизано очень необычной энергией. Ни понять, ни проанализировать свои ощущения я не могла. Мы шли по коридору, и я чувствовала, что воздух вокруг наэлектризован.

По дороге Боб показал нам три экспериментальные кабинки, и мы не преминули в них заглянуть. Он не остановился и не объяснил их назначение — казалось, ему не терпится попасть в Аппаратную. Мы не отставали, шли за ним, как за тем дудочником.

Я слегка задержалась в конце процессии, и когда наконец попала в Аппаратную, Боб уже сидел в своем кресле и вертел какие-то ручки-рычаги. Перед глазами у меня тут же возникла сцена из «Звездного пути». Я замерла в благоговении, и если бы в тот миг Боб объявил, что «Звездолет Монро» готов к старту, я бы, и глазом не моргнув, отправилась вместе с ним — более того, я стала бы одним из самых энергичных энтузиастов на борту!

Боб щелкал переключателями и нажимал какие-то кнопки, будто и вправду собрался взлетать, а я внимательно наблюдала за его мимикой. Я была просто очарована и даже удивилась, когда он вдруг повернулся к нам и спросил, кто хочет пройти сеанс в одной из экспериментальных кабинок. Все охотно огласились.

— Боб, а эти кабинки как-то называются? — спросила я в коридоре.

— Да, называются СНЕС Units, — ответил Боб.

— А что это такое, «СНЕС»? — поинтересовалась я.

 

— Управляемые Камеры с Оптимальной Средой (Controlled Holistic Environmental Chamber), — объяснил Боб.

— Мне кажется, так называется помещение, изолированное от любого постороннего воздействия, — пробормотал Дэвид.

— Совершенно верно, — сказал Боб, жестом приглашая нас войти в камеры.

Когда мы исследовали водяные матрасы, на которых предстояло лежать, Боб с кем-то поздоровался в коридоре. Как нельзя кстати, мимо проходил один из ассистентов. Боб попросил его установить необходимые для эксперимента датчики, а сам направился в Аппаратную.

Сидя на краю своего водяного ложа, я услышала, как ассистент что-то сказал Дэвиду и закрыл дверь его кабинки. Потом помощник Боба подошел к моей все еще открытой двери, и я легкомысленно подумала: может, они, как в старом добром «Звездном пути», переправят нас в другое измерение. Я даже представить не могла, как близко к истине оказалась моя догадка в тот торжественный момент, когда меня впервые привели в СНЕС Unit -2.

 

Я приготовилась лечь. Лаборант попросил меня разуться, чтобы прикрепить электроды к пальцам моей левой ноги. То же самое он проделал и со средним пальцем левой руки. Затем завел электроды мне за уши. Я сделала мысленную зарубку: не забыть спросить у Боба, зачем нужны все эти провода, — спросить, когда (и если) мы выберемся из этих жутких кабинок. Незнакомое переживание может вызвать у человека страх, и я тоже не была лишена этого не всегда уместного врожденного механизма, предназначенного природой беречь нас от неприятностей.

Лаборант надел на меня наушники и попросил лечь на водяной матрас. Укрепил микрофон напротив моих губ. Мне стало интересно, как быть, если кто-то крикнет «Пожар!», а я в этих электродах да еще в звуконепроницаемой комнате. Несмотря на все страхи и прикрепленное к моему телу оборудование, мне все же удалось расслабиться. Лаборант вышел, притворив за собой дверь и оставив меня одну в кромешной темноте тихой комнаты.

Я лежала и не без тревоги ждала, что будет дальше. В правом наушнике послышался голос Боба:

— Сейчас вы слышите меня правым ухом. Если звук идет в левое ухо, то поменяйте наушники местами, пожалуйста.

С моими наушниками все было в порядке.

С каждой минутой я расслаблялась все больше, и в какой-то миг до моего слуха донеся мягкий шум океанского прибоя — прямо у меня в голове ударялись о берег и откатывались назад океанские волны. Очень необычное, прежде совсем незнакомое чувство. Движение ощущалось все отчетливее — в моей голове словно бы прокручивались замедленные кадры теннисного матча.

Постепенно энергетическое движение сошло на нет, и я погрузилась в состояние глубокого покоя. Успокаивающий голос Боба и опьяняющие звуки творили с моей нервной системой что-то невероятное. Я несколько дней только и делала, что развлекала нашу нью-йоркскую гостью, и теперь каждая клеточка моего тела просто упивалась этой возможностью расслабиться.

Следующее воспоминание — это голос Боба:

— А сейчас вы опять здесь, сон как рукой сняло, вы бодры и полны энергии.

Несколько секунд я не могла понять, где я. А когда поняла, подумала: господи, я ведь провалила свой первый эксперимент!

Затем Боб сказал, что из СНЕС Units можно выйти в любое время, но лучше не спешить. И я полностью доверилась Бобу Даже не знаю, сколько времени я там пролежала. Я думала о том, что никогда прежде мое тело так не расслаблялось. Я не знала точно, что за звуки я слышала, но моему телу они явно понравились.

Когда я выбралась из СНЕС Unit, вся команда Боба собралась в противоположном конце здания на кофе. Я услышала смех и пошла на звук. Когда я зашла в гостиную, мои компаньоны по эксперименту, Дэвид и Розмари, увлеченно рассказывали о пережитых ощущениях. А Боб кивал в такт, словно говоря: «Да, это типичная картина, типичные ощущения».

Дэвид опередил мой вопрос и сам спросил у Боба, что показывали подсоединенные к нам электроды.

Глядя на Дэвида, Боб поддразнил его:

— Ну-ка, проверим вашу сообразительность.

— Пожалуйста, проверяйте.

— Что такое аппарат ЭЭГ?

— Аппарат, регистрирующий мозговые волны? — спросил Дэвид.

— Конечно, мозг каждого из нас излучает определенные комбинации электрических сигналов, — ответил Боб. — Я могу взглянуть на ЭЭГ и тут же сказать, что сообщает ваш мозг об активности вашего тела. А вот что такое аппарат ЭМГ, вы не знаете, готов поспорить.

— Осторожно, Боб, — вмешалась я. — Вы спорите с человеком, с отличием окончившим Гарвард и специализирующимся на психологии. Не может быть, чтобы он забыл всё, чему с таким трудом научился.

Я заметила в глазах Боба огонек; этот человек всегда уважительно относился к университетским дипломам.

— В общем-то я понятия не имею, что такое ЭМГ, — быстро ответил Дэвид.

Голосом, в котором проскакивали нотки «Ага, попался», Боб поведал, что ЭМГ—это аппарат, измеряющий частоту пульса и электрический заряд организма. Затем, повернувшись ко мне, Боб добавил:

— Приборы ясно показали, что вы крепко спали.

Его слова ошарашили меня и сильно смутили. Я думала, что, если никому не признаюсь, что заснула на эксперименте, никто ничего и не узнает. К лицу резко прилила кровь. Мне нужна была какая-нибудь отговорка, кроме усталости, и я ответила:

— Но, Боб, это всё из-за тех сумасшедших звуков, которые вы мне включили. В моей голове никто еще не играл в теннис. Скажите, ради бога, что это было?

С довольным видом Боб заметил, что я задала очень правильный вопрос.

— Я экспериментировал с новыми звуками, помогающими человеку не заснуть, — сказал он.

— Меня они совершенно обескуражили, — проговорила я.

—Я еще не определился с уровнями и частотами, — продолжал Боб, — и было бы славно, если бы вы пришли сюда снова — из вас получится хороший подопытный. Мне бы хотелось провести с вами несколько сеансов.

—Я бы с удовольствием пришла. Ведь мы с Дэвидом решили, что я пока остаюсь дома, — он работает, а я «на содержании».

Последний раз я могла себе такое позволить, только когда меня поддерживал отец.

— Теперь у меня есть время, и я бы с радостью сюда приходила, и даже регулярно, — сказала я под общее хихиканье.

Дэвид кивнул — он был рад, что нашлось занятие, которое и из дому меня выманит, и поможет разрешить трудности.

А Боб всё рассказывал о своих исследованиях.

— Звуки, которые вы слышали, объясняются стимуляцией стереофонических ритмов, вызывающей Отклик на Ведущую Частоту (ОВЧ). Под воздействием таких звуков человек долгое время находится в особом состоянии между сном и бодрствованием.

— Но как это происходит? — спросил Дэвид.

— Управляя частотой мозговых волн, — пояснил Боб, — мы можем помочь человеку расслабиться, остаться в бодрствующем состоянии или заснуть. Я настраиваю высоту и частоту звука, слежу за показаниями приборов — на всё это уходят сотни часов. И мне всегда нужны добровольцы, согласные помогать развивать и совершенствовать эту звуковую систему.

Бросив взгляд на меня, Дэвид сказал:

— Из нее получится бесценный доброволец, Боб, ведь она обожает спать! Если вы сможете обнаружить такие звуки, которые расслабляли бы ее тело, а разум заставляли бодрствовать, то, возможно, окажетесь на пороге серьезного открытия!

— Именно этого мы и добиваемся, Господин-С-Отличием. Как вы догадались?

— Какие догадки, обыкновенная логика, — ответил Дэвид, подражая дразнящим интонациям Боба.

Рассказывая дальше, Боб оживился еще больше.

— С вашего позволения, я подробнее остановлюсь на открытиях, касающихся нашей звуковой системы

ОВЧ. С помощью наушников мы изолируем одно ухо от другого. Когда в каждое ухо поступают разные звуковые импульсы, полушария мозга действуют в унисон — то есть «слышат» третий сигнал, который является разницей между двумя исходными звуковыми импульсами. Скажем, если одно ухо слышит звук на частоте 440 герц, а другое — на частоте 434, то мозг в целом начнет вырабатывать сигнал частотой шесть колебаний в секунду — это и будет разница между 440 и 434.

— «Герц» — это колебание в секунду? — пробормотала я, изо всех сил пытаясь понять услышанное.

— Именно, — продолжал Боб, — но это не тот настоящий звук. Это электрический сигнал, и он возникает лишь тогда, когда оба полушария функционируют вместе. Полушария синхронизируются, и этот процесс мы называем «Hemi-Sync» (сокращение от hemispheric synchronization, «синхронизация работы полушарий мозга»). Мозг может освоить состояние Hemi-Sync, а затем в любое время восстанавливать его по памяти. Когда мы бодрствуем, полушария мозга, как правило, не синхронизированы; они работают вразнобой. Таким образом, Hemi-Sync словно вводит в мозг новую программу, помогающую полушариям функционировать синхронно.

— А эти, как вы говорите, стереофонические ритмы, они в природе вообще встречаются? — спросила Розмари.

— Как правило, нет, — сказал Боб. — По крайней мере, не часто, ведь непрерывные звуки чистого тона в природе очень редки. Но таких ритмов очень много в разного рода механизмах. Розмари, я уверен, вам приходилось летать на самолетах, правда?

— О да, — ответила Розмари. — Я недавно вернулась из Египта.

— У вас когда-нибудь появлялось некое странное ощущение под ложечкой, когда пилот включал реактивные двигатели?

— Да, оно всегда появляется, — кивнула головой Розмари.

— Видите ли, — сказал Боб, — когда реактивные двигатели самолета работают с разной скоростью, они могут производить очень сильный ритм, который ощущается где-то под ложечкой.

— О, для меня это утешение, — вздохнула Розмари. — Раньше я думала, что просто боюсь летать. Я даже не понимала, отчего у меня в животе появляется это ощущение.

— Если в доме или квартире имеются два работающих на разных скоростях вентилятора, они тоже могут вызвать эффект Hemi-Sync, — добавил Боб. — Неуправляемые ритмы на разных частотах, если речь идет о перенаселенных территориях, вполне могут стать причиной множества стрессов. Потому-то я и окунулся в эти исследования. Мне не терпится отыскать звуки Hemi-Sync, способствующие человеческому развитию и реализации естественного потенциала. Если точно определить частоту, ритмы можно поставить себе на службу.

Тут Боба перебил Дэвид — он очень заинтересовался услышанным:

— Значит, новый сигнал частотой в шесть герц, или шесть колебаний в секунду, создает новую форму мозговых волн?

— Совершенно верно, — кивнул Боб.

— А можно ли изменить состояние сознания, просто изменив звуки?

— Конечно, — сказал Боб. — Люди годами не выходят из ашрамов, обучаясь там медитировать. Но с помощью процесса Hemi-Sync мы за несколько минут

можем погрузить человека в такое же медитативное состояние.

— Боб, — спросила я, — вот звуки приходят и уходят — но какие колебания заставляют меня чувствовать, что в моей голове кто-то медленно играет в теннис?

—Такое бывает, когда биения очень нечастые, — ответил Боб. — Если частота меньше трех герц, человеку кажется, будто звуки то появляются, то исчезают — точно так, как ты выразилась.

— Потрясающе, — сказала я. — И как чудесно, Боб, что мы посетили вас в самом начале исследований. Кто знает, к чему это все может привести?

Боб улыбнулся, потом подошел и пожал мне руку.

— Я рад, что вы в моей команде, Рози. Возможно, мы будем общаться долгое время. Впереди столько работы.

— Когда же мы начнем? — спросила я.

—Начало регулярной совместной работы придется отложить до весны, — сказал Боб. — Меня пригласили в Исален, в Биг-Суре, штат Калифорния. Я проведу там недельный семинар с использованием наших новых методов и техник. И сейчас мы готовимся к этому семинару. Прежде мы ничего подобного не делали. Семинар будет в марте, так что позвоните мне первого апреля.

По дороге домой я с трудом привела в порядок растрепанные мысли. Тогда я еще не знала, во что впуталась. Или лучше сказать, что я не знала, из чего выпутываюсь?

 

РАЗВЕДЧИКИ

 

Мой первый апрель в Вирджинии был каким-то фантастическим. В один из дней я заехала на самый верх Афтон-Маунтин и начала было спускаться к лаборатории Монро, но около знака «Смотровая площадка» моя нога сама нажала на педаль тормоза. Припарковав машину на смотровой площадке, я подумала, не ущипнуть ли себя, чтобы убедиться, что я жива и по-прежнему пребываю в своем физическом теле. Меня окружала такая красота, что на долю секунды я даже усомнилась: может, я умерла и попала на небо?

Я вышла из машины и ступила на каменную подпорную стену. В голове звучала песенка «В ясный день ты увидишь вечность». Километры холмов, долин, миниатюрных домиков, вьющихся серпантином дорог, цветущих деревьев широким веером тянулись от моих застывших ног до самого горизонта, шепча миру послания красоты и радости.

Исследования, разведывание нового — врожденная склонность моей натуры. Путешествия и прочие приключения всегда интересовали меня больше всего остального. Когда наша семья из восьми человек переселилась на Айхельбергер-авеню (Дейтон, Огайо), мне было пять лет. И первым делом я забралась на самый верх старой мельницы, чтобы узнать, как далеко оттуда видно. Однако то исследование пришлось свернуть: не допускающим возражений голосом отец приказал мне спуститься, причем ступать на расшатанные ступеньки нужно было осторожно и медленно. Когда я оказалась на твердой земле, то получила первый выговор за бесстрашный нрав разведчика. Но неприятные шлепки по пятой точке ничуть не смутили мой дерзкий дух.

Встретившись с Бобом у входа в лабораторию, я все еще была под впечатлением увиденного.

— Я думал, вы забыли о встрече, — сказал Боб по пути в Аппаратную.

— Простите, что опоздала, Боб. Но я не могла не остановиться и не полюбоваться пейзажем с вершины Афтон-Маунтин.

— Да, там потрясающий вид, это точно. Но вот посмотрим, что за картинки вы добудете из вашей головы, — проговорил он, крутя какие-то ручки и щелкая переключателями.

Я зачарованно наблюдала за его действиями, и глаза у меня, кажется, стали круглыми, как чайные блюдца. Склад ума у меня не технический, и я представления не имела, что собой представляет эта Аппаратная. Я почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Обернулась и увидела Джона, ассистента Боба.

— Джон, можешь устроить Рози в камеру СНЕС- 2, где она была в прошлый раз, — сказал Боб, и Джон жестом пригласил меня следовать за ним.

— Пока вы не ушли, Рози, — добавил Боб, — хотел бы предупредить, что на этот раз я добавлю кое-что новенькое. Я составил одну аффирмацию, которую использовал на семинаре в Биг-Сур (Калифорния), а теперь хотел бы, чтобы в самом начале наших занятий вы тоже воспользовались ею. Сейчас я прочту ее вслух, а вы повторите слово в слово. А когда выйдете из камеры, я снабжу вас копией этой аффирмации, чтобы дома вы ее выучили — на следующих занятиях она нам тоже понадобится. Этот эксперимент я пока тестирую только на вас.

— Прекрасно, — ответила я. — Я с радостью сделаю все, что вы скажете.

Когда Джон закрыл за собой дверь моей СНЕС-камеры, я уже не так нервничала, как в первый раз, а темнота в камере даже показалась мне знакомой. Затем в уши мне хлынули божественные звуки, и остальные чувства умолкли. Мягким голосом Боб принялся читать аффирмацию — медленно, с паузами после каждой фразы: «Я — не только мое физическое тело...» Я повторяла фразу за фразой. Потом он спросил, слышу ли я что-то правым ухом.

— Да, Боб, слышу, — ответила я.

Когда он спросил, есть ли звук в левом ухе, я ответила, услышав, как мой собственный голос тает где-то вдали.

Затем Боб попросил словами описывать все, что со мной происходит. Это и было главное в его исследованиях. Наблюдая за приборами, он мог сказать, что происходит с моим телом, мог снимать показания с датчиков, регистрирующих мои мозговые волны. Но что творится у меня в голове, сам он узнать не мог.

Мне показалось, что я попала в лабораторию по изучению сна. Исследователь способен определить, когда человек спит, но понять, что человеку снится, он не в силах. То же самое было в лаборатории Монро. Боб всегда замечал, когда со мной что-то происходило, — но он не знал, что именно происходит, пока я ему не рассказывала. Вот мы и договорились о системе взаимосвязи. Что бы ни случилось, мы договорились поддерживать вербальную связь — если таковая возможна.

Предыдущей ночью я постаралась хорошенько выспаться. Я чувствовала, что все больше расслабляюсь, но на этот раз была полна решимости не заснуть. Затем в голове появилось какое-то странное ощущение. У меня наступило то, что позже я назвала «плотным состоянием сознания». Лучшее описание я дать не смогу: моя энергия казалась мне плотной и тяжелой. Боб спросил, как у меня дела, я медленно ответила «Нормально» — и даже собственный голос показался мне густым и тяжелым.

Затем я на какое-то время словно выпала из реальности — впоследствии я решила, что тогда мое сознание «переключало передачу». Очнувшись, я ощутила себя на новом уровне осознания. Я чувствовала, что отделилась от своего физического тела. Физическое ощущение тяжести исчезло. В общем, я вдруг почувствовала, что мое сознание существует вне моего физического тела.

Я не помню, чтобы я оборачивалась и видела свое лежащее на кушетке тело (о таком иногда рассказывают люди, имевшие опыт внетелесного переживания). Не заметила я у себя и «серебряной нити», которую часто видели покидавшие свое тело люди. Но я очень четко осознавала, что чувствую себя гораздо свободнее, чем когда-либо в физическом теле. В голове я тоже ощущала необыкновенную ясность. Мне казалось, я — чистая энергия и могу мгновенно перенестись в любое место — стоит лишь представить, что я уже там.

Внезапно я явственно ощутила рядом чье-то присутствие. Рядом со мной тут же возникли две световые формы. Я почувствовала направленные на меня волны энергии. Интуитивно я понимала, что это что-то вроде системы поддержки, но точно ничего не знала.

По изменениям в показаниях приборов сидевший в Аппаратной Боб понял, что я нахожусь вне тела. Тихим мягким голосом он спросил:

— Не могли бы вы рассказать, что происходит?

Я начала описывать свои ощущения (замечу, что у Боба и у меня одинаковые инициалы — от имен Роберт А. Монро и Розалинд А. Мак-Найт. Поэтому во всех расшифровках наших разговоров реплики Боба обозначены кодом «RAM», а мои — кодом «КОМС», это присвоенный мне код Разведчика). Ниже приведен первый отчет о моих ощущениях — это мои ответы на вопросы Боба.

 

ROMC: Я расслабилась, мне кажется, я нахожусь где-то в другом месте, не здесь. Мне очень уютно. Вокруг прохлада. Два существа держат меня за руки. Они меня поддерживают, помогают почувствовать себя уверенно и разговаривают со мной. Они собираются провести меня на какой-то уровень, по пути я пройду сквозь темную зону. Они будто завязали мне глаза и сообщают без слов, что, когда я попаду на тот уровень, станет намного светлее. Пока я пробираюсь по этому пути, я должна носить повязку. Теперь я будто парю, мягко подпрыгиваю на облаке.

(Тут мои новые «светлые друзья», не выпуская моих нематериальных рук, увлекли меня прочь от моего физического тела. Я поняла, что на самом деле они помогают мне выбраться из тела, а потом проведут на свой уровень, в такое измерение, о существовании которого в сознательном состоянии я даже не догадывалась.)

RAM: Вы можете общаться с ними?

ROMC: Да. На вид они очень добрые. Они вместе держат меня за руки, помогая выбраться из тела. Они кажутся очень теплыми, и мне с ними хорошо.

RAM: Спросите у них, кем они приходятся вам и мне.

ROMC: — Хорошо... (Пауза.) Они сообщили, что находятся на том же уровне сознания, что и я. Во сне я была с ними на одном подсознательном уровне. А теперь мы продолжим работу в состоянии бодрствования.

RAM: Спросите, как мы можем облегчить для вас общение с ними.

ROMC; Вы все делаете правильно. Я не должна спешить и не должна бояться. Это очень важно вначале.

RAM: Спросите, не хотят ли они сообщить нам что-то особенное.

ROMC (пауза): Они говорят, что хотели бы извлечь меня из моего тела и перенести на другой уровень. А еще им хотелось бы использовать этот канал для обратной связи.

RAM: Спросите, каким именем или именами их называть, чтобы возобновить общение.

ROMC: Они говорят, что имена будут мешать, ведь эти существа находятся в измерении, отличном от земного. Когда я буду готова с ними работать, они всегда будут рядом. А имя заблокирует возможность общения.

RAM: Спросите, какое действие было бы сейчас уместно.

ROMC: Они хотели бы помочь мне поработать над выходом из тела и возвращением обратно, пока мне не станет комфортнее. Их внимание сосредоточено на физической стороне такого выхода/входа и они советуют мне выполнять дыхательные упражнения — делать глубокие вдохи/выдохи, которые облегчат задачу.

RAM: Сообщили они, что это за упражнения?

ROMC: Да...

Тут случилась удивительная вещь. Я не воспринимала описание нужных мне упражнений как пояснения светлых существ — я просто начала чувствовать эти упражнения. Я сказала Бобу, что существа собираются сделать так, чтобы я поэтапно прошла все упражнения. Человеческое дыхание, весь процесс дыхания, казалось, были крепко связаны с переходом между материальным и нематериальным измерениями. Тут я осознала, что мое «тело света» висит прямо над физическим телом. Самым странным было то, что некое третье измерение моей сущности наблюдало остальные два моих тела, с которыми все это происходило!

Я начала объяснять Бобу, что мне велели с помощью дыхательных упражнений сформировать вокруг моего физического тела «энергетический кокон». Мне нужно было представить себя внутри очень большого шара и почувствовать, что мое физическое тело свободно парит посреди этого шара. Затем существа сказали, чтобы я прислушалась к себе и ощутила, как во время каждого вдоха и выдоха мое физическое тело окутывается энергией. Энергетический кокон нужно было создать энергией моего собственного дыхания. Как только я начну так дышать, я почувствую себя мягко парящей внутри своего энергетического кокона.

 

Пересказав все это Бобу, я действительно ощутила окутывающую меня энергию. Я чувствовала, как мое тело с каждым мгновением становится все легче. Из третьего измерения я видела, как мое световое тело отделяется от физического, а во втором — световом — измерении я ощущала это отделение. Мое световое тело выглядело как светящийся желтый шар на черном фоне. Почти как тело, выходящее в открытый космос.

На определенной стадии дыхательной гимнастики, когда мое световое тело свободно парило над физическим, два моих светящихся друга ступили в шар, взяли меня за «световые руки» и извлекли меня из физического уровня. И я перестала быть наблюдателем всех этих преобразований, поскольку осознание переместилось внутрь светового тела.

Событий и впечатлений оказалось столько, что тогда я не могла ни проанализировать, ни оценить их. Я едва успевала осознавать, что со мной происходит, и пересказывать всё Бобу.

Когда Боб спросил, не хотят ли два световых существа обсудить еще что-нибудь, я внезапно осознала цель этого общения. Теперь я знала, что посредством целой серии занятий они хотели помочь мне попасть на разные уровни. Уровни чего — я не знала. Мне оставалось только ступать шаг за шагом и следовать их подсказкам.

В этих путешествиях самым важным для меня было доверие и неожиданное исчезновение страха. В глубине души я понимала, что эти исследования очень важны и что моя способность транслировать на земной уровень свои переживания была главнейшей частью моей задачи. Для себя же я твердо уяснила: эти занятия помогают мне развиваться, ведь благодаря им я попадаю на новые уровни осознания.

Внезапно мои световые друзья сказали, что пора возвращаться. Мое первое путешествие подошло к концу, и они попросили меня вернуться на физический уровень реальности. Я сказала об этом Бобу, и Боб велел не спешить и возвращаться, когда я буду готова к этому. Он посоветовал вернуться к обычному состоянию физического сознания с помощью обратного счета. Приходя в себя, я снова вошла в прежнее «плотное» состояние — словно опять включила более низкую передачу. Я медленно сосчитала от десяти до одного. Затем глаза у меня распахнулись, и я почувствовала себя бодрой и полной сил.

Не знаю, как долго я лежала там и размышляла о случившемся, уподобившись только что проснувшемуся и размышляющему о сновидении человеку. По мере того как это переживание отступало в прошлое, оно тускнело и в моей памяти. Пока я пребывала в нематериальном измерении, материальный мир казался далеким и расплывчатым. Теперь же, после возвращения в физическую действительность, туманной казалась нематериальная вселенная — всё это было частью пребывания в «плотном» состоянии сознания. Чем-то это походило на пробуждение ото сна — за тем исключением, что нематериальные переживания казались мне гораздо более реальными, чем сновидение.

Какое-то время я тихо лежала в кабине, и Боб предложил послушать музыку, пока я «возвращаюсь» в свое привычное состояние. Я согласилась, и Боб включил мягкий джаз, который быстро утвердил меня в моем материальном теле.

 

Когда я вышла из СНЕС, то с удивлением обнаружила, что за окном темно. Я совершенно потеряла счет времени. Мне казалось, что в кабинке я провела не более двадцати минут. Но в вестибюле висели часы, и я увидела, что сеанс длился около двух часов! Этот эффект выпадения из физического времени и пространства просто ошарашил меня.

Когда я зашла в Аппаратную, Боб все еще внимательно следил за показаниями приборов. Даже по царившей в комнате атмосфере чувствовалось, как он увлечен происходящим. Он переживал мое путешествие, и даже в пересказе оно было для него таким же новым и полным открытий, как для меня.

Он повернулся ко мне. Глаза его оживленно блестели. Спросил, как я себя чувствую, — и я поняла, что случившееся меня невероятно взбодрило и зарядило энергией. Мне казалось, что я не иду, а парю в нескольких сантиметрах от пола!

Кроме того, я страшно проголодалась — это было еще одно следствие недавнего сеанса. Боб тоже был голоден — он вложил в наше занятие не меньше энергии, чем я, — и предложил поужинать вместе с ним в его любимом ресторане на вершине Афтон-Маунтин. Это был шанс не только утолить голод, но и поговорить о моих недавних переживаниях. Я охотно согласилась; Дэвид в тот вечер читал лекцию в колледже, и дома меня к ужину не ждали.

 

Когда официантка спросила, что мы будем заказывать, мы ничего не смогли ответить: увлекшись беседой, мы забыли заглянуть в меню. Проглядывая список блюд, я краем глаза заметила, что к нашему столику кто-то подошел.

— Вот так встреча, — сказал незнакомец, ставя перед Бобом тарелку с пирогом.

Боб придвинул тарелку к себе и ответил, беря вилку:

— Хорошо, когда друг работает поваром. Рози, это Джордж Дюрре, мой менеджер, он трудится в Уистлфилде неполный рабочий день. Джордж, это Рози Мак-Найт.

Мы с Джорджем кивнули друг другу, а Боб, откусив кусочек пирога, сказал, что не перестает уговаривать Джорджа оставить пост кухонного менеджера в «Ховард Джонсоне» и стать полноценным менеджером в Уистлфилде.

— Но, Боб, если я уйду отсюда, вы больше не сможете смаковать наши фирменные блюда, поданные вам прямо из кухни, — гордо сказал Джордж, поправляя завязки съехавшего с талии фартука.

— Свой любимый пирог я могу заказать в любое время, Джордж. А вот справиться с работой в Уистлфилде без тебя не получается, — сказал Боб, умоляюще глядя на Джорджа. — Кстати, Рози — наш неофит в Команде Разведчиков.

Джордж протянул мне руку и промолвил:

— Очень рад с вами познакомиться, Рози. Добро пожаловать в команду!

Вскоре Джордж извинился и вернулся к работе. Я спросила Джорджа, что он подразумевал под Командой Разведчиков.

—Ах да, — спохватился Боб. — Я забыл сказать, что вы попали в группу избранных сотрудников нашей исследовательской лаборатории. Через нашу лабораторию проходит много людей, но после отбора только некоторые остаются работать со мной Разведчиками.

— Надо же, Боб, — сказала я, — в тот раз я беспробудно проспала весь эксперимент, а теперь все-таки сдала экзамен — я просто счастлива!

— Вы не просто сдали экзамен, — добавил Боб, — ваши сегодняшние действия я оцениваю на пять с плюсом. Вы прирожденный Разведчик. Меня поразило, на какую глубину вы проникли, — а ведь это всего лишь второй сеанс. Я не ожидал подобного. Сегодня моей главной целью было всего лишь найти электронные частоты, которые хотя бы удержат вас от сна. И вот теперь, кажется, у вас есть всё для долговременного пребывания в статусе Разведчика.

Боб рассказывал о своей Команде Разведчиков, и я поняла, что об остальных ее членах он говорит далеко не всё. Он не хотел, чтобы мы встречались друг с другом, так как считал нежелательным обмен информацией. Но ему все же пришлось рассказать о том, что происходит с другими Разведчиками — пусть и в самых общих чертах.

Наши визиты в «Ховард Джонсон» стали традиционными — мы отправлялись туда после каждого Разведывательного сеанса. Я узнала, что среди Разведчиков есть супружеская команда — Разведчики ТС и JGA, наведывавшиеся в лабораторию раз в неделю. ТС, физик, казалось, испытывал на этих сеансах совсем не то, что его жена, администратор центра социального обслуживания.

ТС не мог рассказывать о своих переживаниях в реальном времени, пока эти переживания длились. Он что-то чувствовал, затем возвращался и подробно рассказывал Бобу, что с ним происходило. Затем снова отправлялся туда, где был перед тем, желая посмотреть, что будет дальше, — или попытаться найти ответ на один из вопросов Боба. Его отчеты содержали больше технической информации, чем мои. Возможно, это объяснялось тем, что ТС был физиком. А вот его супруга JCA могла, как и я, пересказывать события в реальном времени.

Однажды в «Ховард Джонсоне» Боб с увлечением стал рассказывать о SHE, Разведчице с уникальным стилем работы. Ее пронизывала направляющая энергия — эта энергия идентифицировала себя как Миранон. По словам Боба, Миранон разговаривал с ним, пока SHE странствовала по нематериальной вселенной. У Миранона с Бобом было несколько важных диалогов, но после возвращения в физическое тело SHE никогда не делилась подробностями своих разведывательных туров.

Однажды SHE забрела так далеко, что встревоженному Миранону пришлось извиниться и устремиться за ней! Боб тоже сильно нервничал и почти четверть часа ждал, пребывая в полном неведении, что же приключилось с SHE. Миранон вернулся и сообщил, что SHE так увлеклась своей новой свободой, что всерьез задумалась, стоит ли возвращаться в физическую действительность. Миранон велел ей вернуться, ведь это часть ее соглашения с материальным миром. К большому облегчению Боба, SHE вскоре вернулась в свое физическое тело.

Я спросила Боба о направляющих силах таких путешествий и о том, одни и те же силы воздействуют на Разведчиков или разные. По словам Боба, все Разведчики, которые попадали на уровни, лежащие вне границ материального мира, сталкивались с теми или иными направляющими силами. Кто-то из Разведчиков характеризует такую силу как присутствие. Других влечет за собою голос. Третий воспринимает энергетическую форму в том же виде, что и я, — или еще в каком-то виде. Направляющая сила может явиться сначала в каком-то одеянии-обличье, а потом — как чистый свет: одеяние нужно только на первых порах, ведь изначально Разведчик настроен увидеть материальный объект.

Имена и названия казались совершенно неважными, ведь активность этих направляющих энергий подчинялась их собственным законам и никак не зависела от того, как люди их называют и истолковывают. Разведчик может называть энергетическую форму Ангелом, Иисусом, Защитником, внутренним помощником, Проводником, Высшей Сущностью, Руководителем, Универсальным Сознанием, Невидимым Помощником, супер-эго или направляющим Голосом. Это и в самом деле не имеет никакого значения. Все наименования, основанные на привычной нам физической точке зрения, видимо, не имеют ничего общего с сущностью этого направляющего действия.

—Боб, здесь мы подходим к важному вопросу, — сказала я. — Если человек не подозревает о существовании такого направляющего вектора или просто не верит в него, то смогут ли направляющие силы к нему пробиться?

—Конечно, — усмехнулся Боб. — Человек может не знать о внетелесных путешествиях и не верить в них — это никак не влияет на то, будет он покидать свое физическое тело или нет. Когда я начинал путешествовать вне тела, я и слыхом не слыхивал о таких путешествиях. Я испытал внетелесные переживания, не зная о них абсолютно ничего. Они просто были — и я действительно думал, что схожу с ума.

—С вашего позволения расскажу об одном ученом, моем друге, которого я уговорил остаться в лаборатории на один сеанс, — с воодушевлением продолжал Боб. — Мой друг согласился на лабораторный эксперимент, так как я использовал технический научный подход. Согласился неохотно, но потом сеанс его очень увлек. До этого он верил только в материальный мир и больше ни во что. Но во время сеанса, как он потом рассказывал, его препроводили в измерение, очень отличающееся от того, к которому он привык. Там он встретил существ иной природы и как только понял, что попал на неопознанный летающий объект, прибывший, по всей видимости, из другого измерения, испугался и немедленно вернулся в свое тело.

 

Поспешное возвращение ученого в материальный мир явно было ускорено страхом. Страх может выполнять полезную защитную функцию. Но если страх направить в неверное русло, он может стать смертельным врагом человечества, может лишить нас возможности быть полностью живыми, быть людьми в полном смысле этого слова.

Глядя вдаль, Боб сказал, что новое переживание так смутило и шокировало ученого, что от следующего сеанса он категорически отказался.

— Он не верил ни в направляющую энергию, ни во внетелесные путешествия, ни в НЛО — так разве мог его мир выдержать такое переживание? Он просто отрицал сам факт такого переживания — таким было выбранное им решение проблемы. Постыдно, что разум ученого не пожелал разобраться во всем самостоятельно.

 

Через год Разведывательных сессий Боб решил собрать своих Разведчиков и провести вместе с ними уик-энд. Я с нетерпением ожидала встречи с людьми, о которых столько слышала. По замыслу Боба, все Разведчики должны были выйти из тела и явиться в таком виде на «рандеву». И в нематериальном измерении два Разведчика таки столкнулись друг с другом. Что касается меня, то ничего чрезвычайного в тот уик-энд со мной не случилось — если не считать встречи с другими Разведчиками. И в материальном мире встреча с ними была не менее волнующей, чем встреча вне тела!

Вспоминая те дни, я понимаю, что у моих «Невидимых Помощников» был какой-то особенный план наших исследований и изысканий, в который воскресное рандеву совсем не вписы


<== предыдущая | следующая ==>
Накопление энергии для скорости убегания | ДЕЙСТВИЯ, ПРЕДПРИНИМАЕМЫЕ ЛИДЕРОМ КОМАНДЫ





Date: 2016-08-29; view: 105; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.094 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию