Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Декларация митроп. Сергия





20 марта 1927 года, когда судебные репрессии против епископата все возрастали, митроп. Сергий был неожиданно освобожден. Через ме­сяц был освобожден и еп. Павлин (Крошечкин), вместе с которым митроп. Сергий собирал подписи об избрании патриарха. Затем митроп. Сергий по­лучил право жить в Москве, хотя даже до ареста он таким правом не обладал.

18 мая митроп. Сергий собирает несколько епископов, которые обра­зуют из себя Синод “при Заместителе Патриаршего Местоблюстителя.” С учетом мнения негласного “обер-прокурора,” чекиста Е. Тучкова, в него вошли:

 

1. Серафим (Александров), митроп. Тверской, которого все по­дозревали в связях с ГПУ.

2. Сильвестр (Братановский), архиеп. Вологодский, (бывший об­новленец).

3. Алексий (Симанский), епископ Хутынский (управляющий Нов­городской епархией), (бывший обновленец).

4. Анатолий, епископ Самарский.

5. Павел, архиеп. Вятский и

6. Филипп (Гумилевский), архиеп. Звенигородский, переходив­ший в секту беглопоповцев.

 

Упомянутый в составе членов Синода митроп. Арсений Новгородский находился в ссылке в Ташкенте и участвовать в работе Синода не мог.

Вскоре этот Синод получил название Временного Патриаршего (!) Священного Синода.

...Получив в НКВД справку о регистрации (о “неусмотрении препят­ствий к деятельности”), митроп. Сергий начинает целенаправленное из­менение состава иерархии Русской Церкви. Ссыльные епископы увольня­ются на покой, возвратившиеся из ссылки и “неблагонадежные” еписко­пы переводятся на дальние окраины, начинаются хиротонии и назначения бывших обновленцев и лиц, близких к митроп. Сергию.

16/29 июля 1927 года митроп. Сергий от лица всей Российской Цер­кви издает свою печально известную Декларацию, удовлетворяющую со­ветскую власть. Православных больно задели слова, свидетельствовав­шие о переходе с позиции аполитичности на позицию внутренней солидар­ности с советской властью.

Церковные деятели, согласно Декларации, — “с нашим народом и нашим правительством,” не на словах, а на деле являются они верными гражданами советского союза, Советский Союз признавался граждан­ской родиной каждого верующего, радости и успехи которой — его радости и успехи, а неудачи — его неудачи. В Декларации предлагалось выра­зить “всенародную благодарность Советскому правительству за внима­ние к духовным нуждам православного населения.” Декларация митроп. Сергия разделила русский епископат и верующих на три неравные части: принявших ее, смущенных ею и не принявших ее.



Позицию митроп. Сергия полностью разделяли архиеп. Курский Ювеналий, епископ Полонский Максим, архиеп. Евгений, епископ Авраамий и некоторые другие.

К смущенным Декларацией можно отнести собор единодушных узни­ков соловецких.

Духовными руководителями не принявших Декларацию стали: епи­скоп Глуховский Дамаскин, епископ Глазовский Виктор, архиеп. Черниговский Пахомий, митроп. Кирилл, митроп. Иосиф, архиеп. Серафим, и другие. Все они отправили митроп. Сергию сильные аргументированные письма с критикой основных положений его Декларации.

Начались отходы и отложения от митроп. Сергия различных иерар­хов с их паствами. Первыми отошли петроградцы. Их делегация, посетив­шая митроп. Сергия, обратила его внимание на его подозрительное окру­жение: “Кем окружили вы себя Владыка. Ведь одно имя епископа Алек­сия Симанского может дискредитировать весь Синод?”

Первую попытку разорвать порочный круг предпринимает Ленин­градский митроп. Иосиф, которого митроп. Сергий со своим Синодом Ука­зом от 13 сентября 1927 года переводит на Одесскую кафедру на том ос­новании, что гражданские власти запретили ему въезд в Ленинград. Нео­жиданно, вместо традиционной бессловесной покорности, с которой рус­ские архиереи принимали исходящие “сверху” распоряжения, митроп. Иосиф отвечает полным и категорическим отказом подчиниться приказу о своем перемещении, как незаконному и неприемлемому.

По докладу Петергофского епископа Николая (Ярушевича) о волне­ниях в Ленинградской епархии в связи с делом митроп. Иосифа, митроп. Сергий с Синодом принимают постановление, в котором, ссылаясь на ка­ноны, не относящиеся, впрочем, к сути данного конкретного дела, “цер­ковную пользу,” “церковное послушание и дисциплину,” “искусственно­сти” связи с епархией митроп. Иосифа, советуют “не соблазняться легкой возможностью жить в Ростове,” и требуют не производить “смущение” среди верующих...

Викариям Ленинградской епархии предписывалось прекратить за богослужением возношение имени митроп. Иосифа и подчиниться временно­му управляющему Ленинградской епархии еп. Николаю.

Митроп. Иосиф однако снова не подчиняется, в своем письме к мит­роп. Сергию от 30 октября поясняя, что нестроения в епархии породил тайно оглашенный приказ о его перемещении, что связь его с ленинград­ской паствой не искусственная, но основанная на горячей любви к нему пасомых, что его скудная жизнь в Ростове не может его ничем соблазнить и, наконец, что послушания “церковной власти” он оказывать не желает, поскольку сама церковная власть находится в рабском состоянии...



Митрополиту Киевскому Михаилу, на запрос относительно прибытия его в Одессу, митроп. Иосиф отвечает телеграммой: “Перемещение противоканоническое, недобросовестное, угождающее злой интриге, мною отвергнуто.”

Декларация митроп. Сергия вызвала глубочайшее потрясение всего православного мира. Со всех концов русской земли раздались голоса про­теста духовенства и мирян. На имя митроп. Сергия посыпались масса все­возможных Посланий, в копиях распространяемых по всей стране. Авторы этих Посланий умоляли митроп. Сергия отказаться от избранного им пути.

В числе протестующих были замечательные церковные деятели Рус­ской Церкви: митроп. Агафангел, митроп. Казанский Кирилл, первый кан­дидат на местоблюстительство, намеченный патриархом Тихоном, мит­роп. Иосиф, заместитель местоблюстителя Петра, архиеп. Угличский Се­рафим, бывший временный заместитель местоблюстителя, архиеп. Иларион (Троицкий), знаменитый сподвижник патриарха Тихона, архиеп. Пахомий Черниговский, архиеп. Прокопий Херсонский, епископ Глазовский Виктор, епископ Пермский Варлаам, епископ Ростовский Евгений, епи­скоп Глуховский Дамаскин, епископ Прилукский Василий, епископ Воро­нежский Алексий, епископ Никольский Иерофей, викарный епископ Смо­ленской епархии Иларион, епископ Гдовский Димитрий, епископ Нарвский Сергий, епископ Серпуховской Максим, епископ Новомосковский Павел, епископы Гавриил, Аверкий, Нектарий, Феодор, Филипп, Стефан, Петр и другие епископы, находившиеся в ссылках и концлагерях.

Среди протестующих были выдающиеся представителя духовен­ства, богословы-профессора и церковно-общественные деятели: проф. Московской Духовной Академии о. Павел Флоренский, проф. той же Ака­демии о. Феодор Андреев, о. Василий Верюжский, о. Сергий Тихомиров, о. Валентин Свенцицкий, о. Александр Сидоров, о. С. Мечев, о. Викторин Добронравов, о. Никифор Стрельников, о. Николай Прозоров, о. Алек­сандр Кремышанский, о. Николай Пискановский, о. Сергий Алексеев, о. Анатолий Жураковский, игум. Варсонофий (Юрченко), протоиерей Григорий Селецкий, протоиерей Антоний Котович, бывший президент Петер­бургского Религиозно-Философского Общества, знаменитый русский фи­лософ проф. С. Аскольдов, философ А. Мейер, проф. Петербургской Духовной Академии А. Бриллиантов, известный издатель религиозно-нравственной литературы проф. М. Новоселов, проф. Московской Кон­серватории философ А. Лосев, профессор-психиатр В. Финне, диакон-до­цент Петербургского Университета В. Финне, профессора Военно-Юриди­ческой Академии С. Абрамович-Барановский и А. Колосов, философ док­тор Μ. Маржецкий, и многие многие другие, их же невозможно перечесть.

После потока таких “посланий”-протестов начались нескончаемые вереницы делегаций с мест лично к митрополиту Сергию. Об одной из та­ких делегаций стоит упомянуть. 27 ноября 1927 года в Москву прибыла представительная группа от Петроградской епархии, возглавляемая епи­скопом Гдовским Димитрием. Делегация привезла письма от епископата (7подписей), петроградского духовенства и мирян, подписанное многими видными научными сотрудниками Академии Наук, Университета, Военно-Медицинской Академии и других научных и учебных заведений.

В декабре 1927 года проф. прот. В. Верюжский изложил в обращении к митроп. Сергию требования, которые он должен был, по мнению ленинградского духовенства, исполнить, чтобы прекратить вызванные его дея­тельностью нестроения в Церкви:

1. Отказаться от намечающегося курса порабощения Церкви госу­дарству.

2. Отказаться от перемещений и назначений епископов помимо сог­ласия на то паствы и самих перемещаемых и назначаемых епископов.

3. Поставить Временный Патриарший Синод на то место, которое было определено ему при самом его учреждении, в смысле совещательно­го органа, и чтобы распоряжения исходили только от имени Заместителя.

4. Удалить из состава Синода пререкаемых лиц (т. е. архиеп. Сера­фима Александрова, еп. Алексия Симанского и еп. Филиппа Гумилевского).

5. При организации Епархиальных Управлений должны быть всемер­но охраняемы устои Православной Церкви, каноны, постановления Поме­стного Собора 1917-18 гг. и авторитет епископата.

6. Возвратить на ленинградскую кафедру митроп. Иосифа (Петро­вых).

7. Отменить возношение имени Заместителя (митроп. Сергий распо­рядился возносить свое имя за литургией вслед за именем митроп. Петра ради отличия от григориан, поминавших только митроп. Петра).

8. Отменить распоряжение об устранении из богослужений молений о ссыльных епископах и о возношении молений за гражданскую власть.

Петроградская делегация получила письменный ответ митроп. Сер­гия, в котором он категорически отказывался переменить курс “новой ре­лигиозной политики.”

Ряд епархий, возглавляемых своими архипастырями, стали отходить от митроп. Сергия и его Синода.

Первыми отложились петроградцы — епископ Димитрий Гдовский и епископ Сергий Марвский со своей паствой, написав 16 декабря специаль­ное мотивированное послание митроп. Сергию. 22 декабря отложилась Глазовская епархия, возглавляемая епископом Виктором. 30 декабря от­ложились серпуховского духовенство и миряне во главе с еп. Алексием (Готовцевым). 9 января 1928 года отложился управляющий Воронежской епархией епископ Козловский Алексий со своей паствой. 12 января отошел со своей паствой епископ Никольский Иерофей.

Послания с мотивами своего отхода написали: митроп. Агафангел, архиеп. Угличский Серафим, митроп. Петроградский Иосиф, архиеп. бывш. Пермский Варлаам (Ряшенцев), епископ Ростовский Евгений (Кобранов).

В разное время прервали общение с митрополитом Сергием:

митроп. Казанский Кирилл,

архиеп. Пахомий,

епископы: Дамаскин, Василий, Иларион (викарий Смоленский), Максим (Серпуховской), Аверкий, Нектарий (Трезвинский) и дру­гие, написав митрополиту Сергию мотивированные послания.

14/27 сентября 1927 года митроп. Сергию было написано “Открытое письмо” соловецких узников по поводу его Декларации, в котором, в ча­стности, говорилось:

1) Мы одобряем самый факт обращения Вашего к Правительству с заявлением о лояльности Церкви в отношении к Советской власти, что касается гражданского законодательства и управления...

2) Мы вполне искренно принимаем чисто политическую часть посла­ния...

3) Но мы не можем принять и одобрить Послание в его целом, по сле­дующим соображениям:

а) в абзаце “5” мысль о подчинении Церкви гражданским установле­ниям выражена втакой категорической и безоговорочной форме, которая легко может быть понята в смысле полного сплетения Церкви и Государ­ства. Церковь не может взять на себя пред Государством (какова бы ни была в последнем форма правления) обязательства считать все радости и успехи Государства своими радостями и успехами, а все неудачи своими неудачами, ибо всякоеПравительство может принимать иногда решения безрассудные, несправедливые и жестокие, которым Цер­ковь вынуждена бывает подчиниться, но не может им радоваться или одобрять. В задачу настоящего Правительства входит искоренение рели­гии, но успехи его в этом направлении Церковь не может признать своими успехами;

б) в абзаце “4” приносится Правительству “всенародная благодар­ность” за внимание к духовным нуждам Православного населения. Такого рода выражение благодарности в устах Главы Русской Православной Церкви в настоящее время является чем то в роде “Сатирикона,” и пото­му не может быть серьезным и искренним, что не отвечает достоинству Церкви и возбуждает справедливое негодованиее в душе верующих лю­дей. И это понятно, ибо до сих пор отношение Правительства к духовным нуждам Православного населения выражалось лишь во всевозможных стеснениях религиозного духа и его проявлений: в осквернении и разру­шении храмов, в закрытии монастырей, в отобрании святых мощей, их по­ругании и осквернении, в запрещении преподавания Закона Божьего, изъ­ятии из общественных библиотек религиозной литературы, не говоря уже о лишении Церкви прав юридического лица. Как мало Правительство про­явило внимания к религиозным потребностям населения, лучше всего по­казывает оскорбительная для чувства верующих статья официального Правительственного органа “Известия ВЦИК,” предваряющая Послание м. Сергия;

в) Послание, принимая без всяких оговорок официальную версию, всю вину в прискорбных столкновениях между Церковью и Государством возлагает на Церковь, на контрреволюционное настроение ее клира, про­являющееся в словах и делах. Между тем, за последнее время не было слышно ни одного судебного процесса, на котором публично и гласно были бы доказаны политические преступления служителей Церкви. Нес­мотря на это, многочисленные епископы и священники томятся в тюрьмах, ссылках и на принудительных работах. Они попали сюда не в судебном, а в административном порядке, и не за политические выступления, а за свою чисто церковную деятельность, борьбу с обновленчеством, или по причинам часто неизвестным самим пострадавшим. Настоящей же причи­ной борьбы, тягостной как для Церкви, так и для Государства, служит задача искоренения религии, которую ставит себе настоящее Правитель­ство. Именно это принципиальное отрицательное отношение Правитель­ства к религии заставляет Государство с подозрением смотреть на Цер­ковь, независимо от ее политических выступлений, не позволяя Церкви принимать чисто духовных мер против законов, направленных к ее разру­шению...”

В “Пятнадцати пунктах,” содержащих мнения ссыльных епископов, написанных той же осенью 1927 года, отмечалось:

“В 1926 году м. Сергий говорил, что он, как временно заменяющий Местоблюстителя, не считает себя в праве обращаться с Посланием ко всей Русской Церкви. Он может посылать только циркуляры. Почему же теперь не поступлено также?...

Послание м. Сергия и его Синода толкает Церковь на путь союза с Государством, ибо самое Послание есть уже политическое выступление, как и смотрят на него составители и Правительство. Выступление м. Сер­гия весьма похоже на подобные же политические выступления обновлен­цев, отличаясь от них не по существу, а только по форме и объему...

Церковь вообще осуждает всякую жестокость, в том числе и всякие террористические акты и убийства, кем бы они не совершались. По посла­нию же м. Сергия, как будто плохо только тогда, когда нас бьют...

На местах мы неоднократно слыхали: “докажите вашу лояльность на деле,” при чем это “на деле” понималось в доставлении сведений о поли­тической настроенности тех или иных лиц. Теперь, когда Первоиерарх всенародно приглашает всю Православную Церковь “на деле” показать свою лояльность, не будет ли это истолковано как принятие для всех дея­телей Православной Церкви известных обязательств перед ГПУ?...

Законы церковные строго осуждают получение церковных прав и должностей через посредство “мирских начальников.” Ни для кого не секрет, что члены Сергиевского Синода получили это звание через мир­ских начальников...

В первый раз м. Сергий получил первосвятительские права от м. Пет­ра и с Божией помощью тогда мудро действовал во внутрицерковных де­лах (дело Григория, Агафангела), и в переговорах с Правительством со­ставил вполне приемлемую и не унизительную для Церкви Декларацию (1926 года) и наметил способ ознакомления с ней православных (ознако­мление с ней Епископата). Вторично же правительские права он получил не без мирских начальников, ибо свободу он без сомнения получил пото­му, что выпуская его, рассчитывали получить от него больше выгоды для своей антирелигиозной деятельности, чем от всех других заместителей. Не здесь ли причина того, что им в сравнительно короткий срок допущен целый ряд неосмотрительных, неосторожных, неправильных и неканони­ческих действий, справедливо заслуживающих осуждение виднейших ар­хипастырей и преданных Церкви духовных и светских лиц, как будто на вторую первосвятительскую деятельность м. Сергия нет Божьего благос­ловения...

Но, дабы не увеличивать разделений и расколов, поелику м. Сергий не проповедует еще всенародно ереси, осужденной отцами, православ­ные не должны порывать с ним,как с заместителем Первоиерарха, впредь до Собора, или до возвращения м. Петра, которые должны будут предать м. Сергия Церковному Суду... Теперь каноническая ниточка еще связывает м. Сергия с Православной Церковью и нас с м. Сергием.”

“Формула” отхода петроградцев была подписана:

14/27 декабря 1927г. Димитрием, епископом Гдовским и

16/29 декабря 1927 г. Сергием, епископом Нарвским.

В ответ на их послание, оба епископа были запрещены митроп. Сер­гием в служении. Епископ Димитрий, 70-летний старец, был заключен в Ярославскую тюрьму на 10 лет и после отбытия полного срока расстре­лян. Епископ Сергий был арестован, сослан и скончался вссылке.

Прощениям со стороны митроп. Сергия подвергся (после аналогично­го решения Глазовской епархии) и епископ Виктор. Его сослали на 3 года в Соловецкий лагерь, затем — в ссылку, где он и скончался. Такая же судь­ба — у епископа Козловского Алексия: скончался в ссылке.

Подобные вышеприведенному “отложения” направили митроп. Сер­гию: еп. Никольский Иерофей, некоторые другие епископы, прот. Вален­тин Свенцицкий, архим. Иларий, настоятель Тихоновской пустыни, другие видные пастыри.

В конце 1927 года митроп. Сергий издает указ № 549 об обязатель­ном поминовении за богослужением советской власти и об отмене поми­новения епархиальных архиереев, находящихся в ссылке. Накануне 10-й годовщины революции Сергиевский Синод разослал всем епархиальным управлениям специальную молитву за советскую власть.

Наиболее значительным событием было отложение 6 февраля 1928 года митроп. Ярославского Агафангела с группой авторитетных архипа­стырей: Серафимом, архиеп. Угличским (викарий, один из заместителей патриаршего Местоблюстителя), митроп. Иосифом (третий Местоблюсти­тель), архиеп. Варлаамом, бывшим Пермским, временно управлявшим Любимским викариатством, и Евгением, епископом Ростовским.

Несмотря на принятие митроп. Сергием приемлемой со всех сторон для советской власти Декларации и многие другие “лояльные” шаги, репрессии против духовенства не прекратились. В некотором смысле даже усилились. Духовенство по-прежнему арестовывали, как “контрре­волюционеров,” расстреливали, ссылали в лагеря и ссылки. В одном со­ловецком лагере в 1928 году по “церковным” делам сидели около 20 про­центов от общего числа заключенных.

Вскоре после издания Декларации митроп. Сергий обратился к Во­сточным патриархам с посланием. Были получены ответы от Иерусалим­ского патриарха Дамаскина, Антиохийского Григория и Константинополь­ского Василия. Они вдруг “с радостью” узнали о примирении митроп. Сер­гия с гражданскими властями и признали его законным возглавителем од­ной из половин Русской Церкви, наряду с обновленцами. Из их приветст­вий видно, что “симфонической болезнью” страдала не только Русская Церковь. И вообще, зная о не церковном поведении Восточных патриархов во время обновленческого бума, придавать их грамотам с признанием митроп. Сергия серьезного значения нельзя.

11 апреля 1928 года митроп. Сергий и его Синод принимают постано­вление: предать суду епископов, запретить в священнослужении и уволить на покой митроп. Иосифа (Петровых), еп. Иерофея (Афоника), еп. Ев­гения (Кобранова), архиеп. Серафима (Самойловича), архиеп. Варлаама (Ряшенцева). О митроп. Агафангеле постановлено, что хотя он своими “раздорническими” действиями заслужил все эти прощения, но, с учетом его “прежних заслуг перед Церковью” и “болезненного состояния,” ему дается месячный срок на покаяние, после чего подлежит запрещению в священнослужении...

15 мая 1929 года раздается, наконец, голос митрополита Кирилла — первого из названных патриархом Тихоном Местоблюстителей, самого ав­торитетного (как показал опрос 1926 г.) иерарха в Русской Церкви.

В своем письме к митроп. Сергию из места ссылки в Туруханском крае митроп. Кирилл подверг критике создание Синода, нарушающее Со­борное постановление о порядке избрания органов Высшего Церковного Управления. Он отказался признавать для себя обязательным к исполне­ние любого распоряжения митроп. Сергия, издаваемого с участием “так называемого Патриаршего Синода.”

Во избежание возможных недоразумений, здесь же укажем, что мит­роп. Кирилл не только не утверждал, но даже не заподазривал якобы безблагодатность совершаемых сергианами священнодействий и таинств (“да сохранит всех нас Господь от такого помышления” — слова самого митроп. Кирилла).

В то же время митроп. Сергий и его Синод 6 августа 1929 года прини­мают постановление об отношении к священнодействиям, совершаемым “раскольничьим клиром.” Приравняв всех, несогласных с церковными действиями митроп. Сергия, к обновленцам и григорианам, постановле­ние, в частности, гласит:

I

“Таинства, совершенные в отделении от единства церковного... последователями быв. Ленинградского митр. Иосифа (Петровых), быв. Гдовского епископа Димитрия (Любимова), быв. Уразовского епископа Алексия (Буй), как тоже находящихся в состоянии запрещения, также не­действительны, и обращающихся из этих расколов, если последние кре­щены в расколе, принимать через таинство Святого Миропомазания; браки, заключенные в расколе, также завершать церковным благословением и чтением заключительной в чине венчания молитвы “Отец, Сын и Святой Дух.” Умерших в обновленчестве и вуказанных расколах не следует хотя бы и по усиленной просьбе родственников отпевать, как и не следует совер­шать по их и заупокойную литургию.”

Из всех церковных преступлений митроп. Сергия эта хула на благо­дать — несомненно, преступление самое тяжкое. За церковное инакомыс­лие (и не в вопросах веры — а в вопросах церковной политики!) митроп. Сергий лишал человека не жизни и свободы, но гораздо большего — он отлучал его от Самого Источника Вечной Жизни. И хотя “отлучение” это, несомненно, оставалось только на бумаге, это не уменьшает тяжкого гре­ха митроп. Сергия, возомнившего, что Божественная Благодать подчиняется канцелярским указам.

С возмущением и скорбью пишет об этом митроп. Кирилл в своем втором письме к митроп. Сергию от 12 ноября 1928 года. После этого пись­ма митроп. Сергий с Синодом принимает постановление о предании митроп. Кирилла архиерейскому суду и увольнении его от управления епархи­ей. На запрещение в священнослужении митроп. Сергий на этот раз не ос­мелился.

В феврале 1930 года митроп. Сергий дал иностранным корреспон­дентам печально известное интервью, в котором заявил, что сообщения зарубежной печати о преследовании верующих и священнослужителей в России лишены какого-либо основания и представляют собой “клевету, совершенно недостойную серьезных людей.” Выступления в защиту рос­сийских верующих, по его мнению, “должны быть осуждены всеми верую­щими христианами.”

В 1931 году выходит в свет 1-й номер “Журнала Московской Патри­архии” и первая статья в нем излагает аргументы в пользу принятия мит­роп. Сергием высшей церковной власти. Понадобилось два года для того, чтобы православное церковное сознание созрело для полного и исчерпы­вающего ответа на “экклезиологические построения” митроп. Сергия.

В июле 1933 года иерарх, не указавший свое имя (скорее всего, это был митроп. Кирилл, хотя некоторые предполагают, что авторство при­надлежит митроп. Иосифу), написал митроп. Сергию письмо, которым опровергал аргументацию митроп. Сергия относительно “каноничности” его положения. Этот документ, несомненно, дошел до православных ар­хиереев и был положен в основу позиции “непоминающих” (так называли себя те, кто возносил за богослужением только имя митроп. Петра).

Митрополит Сергий, уже не обращая никакого внимания на обличе­ния и церковную деятельность “непоминающих,” продолжал укреплять “Московскую Патриархию,” как центр церковной власти.

27 апреля 1934 года Синод и присоединившиеся к нему архиереи (всего вместе с синодалами 21 человек) присвоили митроп. Сергию титул “Блаженнейшего митрополита Московского и Коломенского,” т. е. фактически возвели его на Патриаршую кафедру.

22 июня 1934 года митроп. Сергий пошел еще на одно церковно-каноническое преступление: исполнил, наконец, требование советской вла­сти, которое она предъявляла еще патриарху Тихону: запретил в священ­нослужении заграничных русских епископов.

27 декабря 1936 года, в связи с последовавшей 29.8/11.9 1936 г. кон­чиною в ссылке Митрополита Крутицкого Петра (Полянского) был принят “Акт о переходе прав и обязанностей Местоблюстителя Патриаршего Престола Православной Российской Церкви к Заместителю Патриаршего Местоблюстителя, Блаженнейшему Митрополиту Московскому и Коло­менскому Сергию (Страгородскому).”

К началу войны 1941 года в Русской Православной Церкви было только пятеро епископов, включая самого митроп. Сергия. Остальные на­ходились в тюрьмах и лагерях или были расстреляны. И тем не менее, с первого дня войны митроп. Сергий занял недвус­мысленную патриотическую позицию. Через несколько часов после втор­жения германских войск, он выпустил воззвание ко всей Церкви с призы­вом к защите Родины (перепуганный Сталин выступил с обращением к на­роду только на десятый день).

В 1942 году в Москве вышла книга под названием “Правда о религии в России,” изданная Московской Патриархией с предисловием митроп. Сергия, в котором он отрицает всякое гонение на Церковь со стороны со­ветской власти и называет Новомучеников государственными преступни­ками. “За годы после Октябрьской революции, — писал он, — бывали не­однократные процессы церковников.” За что же судили их? Оказывается, за то, что они, “прикрываясь рясой и церковным знаменем, вели антисо­ветскую работу.”

4 сентября 1943 года состоялась “историческая” встреча трех иерархов (митроп. Сергия и митропп. Алексия и Николая) со Сталином, ре­зультатом которой, между прочим, стало образование правительствен­ной организации — Совета по делам Русской Церкви, преобразованного затем в Совет по делам религий, которая стала осуществлять контроль над церковной деятельностью.

Несколько дней спустя, 8 сентября 1943 года, “Собор Российских епископов” в количестве 18 человек избрал митроп. Сергия патриархом.

Этот Собор начал великую кампанию прославления безбожного “во­ждя всех времен и народов.” “Глубоко тронутые сочувственным отноше­нием нашего всенародного Вождя, Главы Советского Правительства И. В. Сталина к нуждам Русской Православной Церкви, приносим Правитель­ству нашу общесоборную искреннюю благодарность...” и т. п. “Мудрый, Богопоставленный Вождь народов нашего великого Сою­за...” — постоянное выражение патриарха Сергия о Сталине.

При патриархе Сергии “взаимоотношения между Русской Право­славной Церковью и Советским Государством находились в полном соот­ветствии с Конституцией Советского Союза и с той лояльной позицией, которую наша Церковь заняла и занимает по отношению к Советской вла­сти. Поэтому нет оснований рассматривать их в неблагоприятном смысле для Церкви, как это делают некоторые недоброжелатели Советского Союза”(?!). 15 мая 1944 года патриарх Сергий, 77 лет, скончался.

 








Date: 2015-09-05; view: 49; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.012 sec.) - Пожаловаться на публикацию