![]() Полезное:
Как сделать разговор полезным и приятным
Как сделать объемную звезду своими руками
Как сделать то, что делать не хочется?
Как сделать погремушку
Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами
Как сделать идею коммерческой
Как сделать хорошую растяжку ног?
Как сделать наш разум здоровым?
Как сделать, чтобы люди обманывали меньше
Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили?
Как сделать лучше себе и другим людям
Как сделать свидание интересным?
![]() Категории:
АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника
![]() |
Глава четырнадцатая. В которой Даг спорит с корабелами, его брат Торкиль плачет, а Олав Северянин пьет римское вино
В которой Даг спорит с корабелами, его брат Торкиль плачет, а Олав Северянин пьет римское вино
– Вот то, что нам нужно! – Олав осадил лошадь возле высокого крашеного забора. Четверо быков втаскивали под арку ворот громадный, недавно поваленный, дуб. Неровно обрубленные ветки оставляли глубокие борозды в мокрой грязи. – Ого! Зачем им такое дерево? – удивился Даг. – Им можно топить целую зиму. – Этим дубом никто не будет топить, – засмеялись работники. – Это киль. Киль для драккара. – Пошли, Торкиль, нас ждут, – Олав бросил поводья треллям. – Даг, ты тоже можешь пойти с нами. Проводи своего брата. Семилетний Торкиль вошел в ворота с очень важным видом. За плечами он тащил мешок высотой с себя. Там умещалась вся его одежда, обувь и еда, приготовленная его матерью Гудрун на первое время ученичества. – Ты боишься? – шепотом спросил Даг, молниеносно оглядывая двор. Как всегда в новом месте, его ноздри раздулись от возбуждения. Во дворе было на что поглазеть. Даг даже позавидовал двоюродному брату – того ждала такая увлекательная, такая интересная жизнь на верфях тетушки Ингрид. Но Торкилю уже давно исполнилось семь, ему полагалось покинуть дом и постигать ремесло у дальних родственников. Позже семья тетушки Ингрид станет для Торкиля его второй семьей, парня всюду будут принимать как родного. Из глубины обширного двора, вытирая со лба пот, к ним размашистым шагом приближалась сама тетушка Ингрид. Шириной плеч она не уступала крепким мужчинам, шедшим вместе с ней. Боги и родители подарили тетушке скуластое, суровое лицо и огромные голубые глаза. Эти пронзительные глаза и хмурые брови часто обманывали людей. Но они не смогли обмануть приемного сына Северянина. Он сразу почуял женщину с железной сердцевиной, но не жестокую. – Так ты боишься? – повторил Даг. – Не бойся, она не злая. Просто она… она много плакала. Теперь она никому не дает спуска! – Вот еще, – фыркнул Торкиль. – Ничего я не боюсь. – Так‑так, неужели пожаловали мои племяннички? – трубным голосом осведомилась Ингрид, уперев руки в боки. Поочередно крепко обняла братьев, затем пожала руку Торкилю. Он скривился и покраснел. – Ага, это и есть тот парень, который мечтает помахать топором? Знакомьтесь, со мной Ивар Скоморох, лучший плотник Свеаланда. Я перекупила его у самого торнхеймского ярла. Незачем строить корабли для норвежцев, верно? Ха‑ха‑ха! А этот скалозуб – Хрут по кличке Засоня. Он и правда любит поспать, но лучше него никто не выстругивает мачты и не скрепляет борта, клянусь глазом Одина! Мужчины поздоровались с Олавом и Снорри. Оказалось, что они прекрасно знают Свейна Волчья Пасть и построили для него два кнорра. Олав произнес официальные слова, которые полагалось говорить отцу, отдававшему в учение семилетнего сына. Хотя Торкиль приходился ему не сыном, а племянником, в глазах тетушки Ингрид это не играло роли. Даг не слушал взрослых. Он крутился на месте, наслаждаясь невиданным зрелищем. Здесь рождались корабли! На первый взгляд казалось, что перед большим домом тетушки Ингрид царит хаос, но спустя минуту становилось ясно – здесь каждый занят своим делом и предприятие управляется железной рукой. На высоких козлах подмастерья одновременно сколачивали две небольшие лодки. Длинные изогнутые ясеневые доски пускали внастил, скрепляли шпангоутами и короткими железными скобами. Другие парни над кострами сушили веревки и оленьи жилы. В кузнице гремели молоты. В огромном котле, врытом в землю, булькала горячая смола. Тот огромный дуб, что втащили во двор на быках, моментально облепили полуголые трелли. Под командой седого старичка они принялись обрубать сучья и кору, завели под ствол цепи, перепрягли быков сбоку и потащили дуб к груде таких же огромных стволов. Там они принялись вколачивать молотами в могучее дерево клинья, пока оно не треснуло по всей длине. Половинки разъединили и снова стали загонять клинья. Очень скоро ствол на глазах Дага развалился на четыре части. На низких козлах парни топориками обтесывали палубные рейки, на особом вращающемся станке широкими стамесками выравнивали будущую мачту. – А это кто же? Неужели это тот самый отважный друг волков, о котором шепчутся старухи? То самый парень, который один спас честь рода? – Голубые пронзительные глаза остановились на Даге. – Он тоже хочет учиться корабельному делу? – Мы решим, что нам делать с Дагом, через год, – Олав потрепал сына по макушке. – Ивар, Хрут, вы похвастаетесь новым красивым драккаром? Тетушка Ингрид шепнула слуге, чтобы вынесли что‑нибудь подкрепиться. Торкиля забрал с собой другой слуга, увел показывать место, где мальчику предстояло теперь спать и есть в ближайшие три года. У Торкиля немножко подрагивали губы, но в целом он держался стойко. Даг не жалел старшего брата. Тот часто лез в драку, совершал мелкие пакости, хотя не был злым. Впрочем, он не был и достаточно сильным, чтобы стать могучим воином. Зато он несомненно мог со временем стать знатным корабельщиком. Мог сколотить свою бригаду плотников, столяров, красильщиков и подсобников и колесить по фиордам, предлагая свои услуги. На это и надеялся Снорри Северянин, его отец, когда учил сына выстругивать маленькие деревянные лодочки… Зато Дагу совсем не понравилось просиживать часами с тонким инструментом и сосновыми обрубками, в надежде выпустить ладью в весенний ручей. Но настоящий боевой корабль его заворожил… У самого берега, на покатых бревнах, готовился к спуску красавец длиной не меньше тридцати шагов. – Это будет снеккар, – Хрут Засоня любовно погладил огромную змеиную голову, лежащую на козлах. Двое подмастерьев с долотом трудились над головой, одна сторона была почти закончена, ошкурена и готова под покраску. Из затылочной части страшной змеиной головы торчали два длинных железных крюка. – Его будущий хозяин хочет, чтобы змеиные головы были и спереди, и сзади, и чтобы обе отсоединялись от штевней. Будущий хозяин боится мести богов, хе‑хе. – Добрый корабль, – похвалил Северянин. – Тетушка Ингрид строит корабли для молодого ярла Эйрика, – пояснил главный плотник. – Два снеккара по двадцать пять спаренных румов и два – поменьше. – По двадцать пять гребцов с борта? – охнул Снорри. – Вот так громадина! Вам работы на целую зиму. – Конунг хочет, чтобы мы делали широкую палубу, – тетушка Ингрид первой подошла к строящемуся кораблю. – Он желает, чтобы на каждом весле могли сидеть по двое. И чтобы на палубе помещались два шатра. – И еще свободная вахта? – Олав быстро подсчитал в уме. – Двести человек на борту? Зачем ему такой большой корабль? Он застрянет в узком фиорде! – Это не наше дело, – хмыкнул плотник Ивар. – Наше дело – подобрать доброе дерево и сшить его так, чтобы снеккар плыл как тюлень! – Я вижу, вы намучились с килем? – сменил тему Снорри. – У нас вышел спор – брать дуб или ясень, – хитро подмигнул Хрут Засоня. – Мой отец прежде брал ясень, он держит не хуже дуба, зато лучше выносит волну. – На один такой драккар мне нужно не меньше дюжины добрых деревьев, причем на нос нужны особо гнутые толстые орешины. А где мне взять столько дерева, если тинг запретил рубить Черный лес? – пожаловалась тетушка Ингрид. – Мне приходится посылать работников все дальше и дальше. Они валят дубы и сосны уже возле Совиного распадка. Хорошо хоть приличных ясеней мне нагнали по воде… – Не проблема подыскать длинный дуб для киля, – вздохнул Ивар Скоморох. – Проблема в том, что длинный корабль плохо гнется на волне. А конунг этого не понимает. Он не понимает, что корабль может треснуть и развалиться! – А это кто? – удивились братья. Даг пролез между взрослыми, но не понял, что их так взволновало. За длинным сараем, на ровной площадке, стоял узкий камень ростом с человека. Возле камня с долотом и тремя разными молотками суетился длинноволосый парень в фартуке. Парень брал молотки поочередно, приставлял инструмент к серому граниту и наносил несколько ударов. Потом отбегал в сторону, протирал камень тряпкой и хватался за другой молоток. На неровной поверхности постепенно проступал спиральный рисунок, состоявший из палочек, кружков и закорючек. – Это Вагн Грамотей, я наняла его в Бирке, и обходится он мне недешево, – засмеялась Ингрид. – Вагн берет за свои руны полмарки серебра, вдобавок обед и кров на целых два месяца! Вагн Грамотей обернулся и тоже весело рассмеялся. Он оказался желтокожим, морщинистым, но совсем не старым. Дага удивили его пальцы. Длинными изрезанными пальцами резчик любовно оглаживал свежие руны. – Зачем тебе камень? – не отставал Снорри. – Разве ты умеешь читать? – А вот умею! – гордо раздулась тетушка Ингрид. – Тут будет сказано про меня. Вот слушайте… «Этот двор является родовым одалем Ингрид, сестры Рольфа Свенссона, погибшего в битве с фризами. Рольф, лучший хозяин, владел половиной двора и половиной земли, и сестра его впредь владеет нерушимой отчиной и не имеет отца, брата и других родичей мужчин…» – И зачем тебе это? – удивился младший кузнец. – Чтобы все знали! – пожала плечами Ингрид. – Я тоже хочу такой камень, – немедленно заявил Олав и вступил в переговоры с резчиком. Даг зевнул. Это было скучно – разглядывать каракули. Великим героям ни к чему чтение! Мальчик бродил под днищем снеккара, трогая ладонями пахучие, неровные еще доски. Зашить борт успели только со стороны берега. С другой стороны корабль походил на скелет кита. Парни Хрута Засони, орудуя особыми широкими топориками, затесывали и подгоняли доски, притирали к шпангоутам, снова снимали, делая засечки на клампах. Когда доска ложилась идеально, подходил третий работник, колотушкой вгонял в пазы стальные заклепки и клинышки. За его спиной стоял мальчишка с кадкой. В кадке, в пахучем растворе, плавали размоченные еловые корни. Подмастерье хватал мокрые корневища, шустро обматывал места стыка, упирался ногой, затягивая узлы. Под днищем, следом за Дагом, ползал узкоплечий мужик в одних штанах и шапочке. Он острым резаком запихивал в щели вымоченную в клее козлиную шерсть. А далеко наверху, на борту, дрыгая ногами, сидели и закусывали резчики. Они только что закончили узоры на будущей змеиной шее. – Что, парень, хочешь к нам? – подмигнул Дагу красильщик. Он разводил ярко‑красную и голубую краску в двух широких бадьях, поочередно подсыпая туда разноцветные порошки. – Хочешь строить с нами корабль? – Я хочу на нем плавать, – снисходительно объяснил Северянин. – Я стану могучим викингом и куплю десять таких кораблей! – Клянусь копьем Одина, этот мальчишка намерен победить всех фризов и франков впридачу, – воскликнул Олав, извлекая сына из ведра с рыбьим клеем. – Пойдем, посмотрим, как Ивар придумал ставить мачту. И не отставай от меня! – Я долго думал, как ее ставить и снимать побыстрее, – Ивар Скоморох подвел всех к толстому дубовому упору, который обвязывали веревками и собирались тащить на палубу. – Это «мачтовая рыба», она крепит мачту в гнезде и не дает упасть. И вот я придумал: мы сделаем не крюки в бортах, а поставим у борта маленькие железные колеса. Тогда дружинники смогут быстро стравливать канаты через эти колеса, и мачта ляжет почти мгновенно. И так же быстро поднимется, когда буря стихнет. – Это хорошо, – довольно покивала тетушка Ингрид. – Быстро поднять мачту – это хорошо. Плохо только, что передние весла такие тяжелые. Даг попытался поднять одно из готовых весел. Их только что осмолили, покрасили и выставили из цеха на просушку. Весло было выше отца раза в три, Даг не сумел даже сдвинуть его с места. – Ничего не поделаешь, – развел руками Ивар Скоморох. – Нельзя строить корабль с низким носом, он зачерпнет воду. Так никто не делает. Тем временем красильщик стал пробовать оттенки алого прямо на форштевне. – Так – хорошо, настоящая кровь! – издалека крикнула ему тетушка Ингрид. – А ниже покрасишь черным! Даг в последний раз оглянулся на грустного Торкиля. Невзирая на все столкновения и ссоры, все же это был его брат. А его близнеца Сигурда Снорри уже увез, далеко‑далеко в усадьбу к приморской родне. И сын мясника Руд куда‑то уехал, и конопатый Аки, и заика Ивар, и другие… На ферме появились маленькие, Дага уже не называли обидным словом «младший». Младше его теперь был мальчик, сын Снорри и рабыни. Еще младше был сынок Одноногого Горма, которого родила служанка… – Олав, Снорри, я угощу вас удивительным напитком, – тетушка Ингрид быстро выставила на стол угощение. Напиток действительно оказался удивительно вкусным. Дагу дали попробовать самую малость, он отхлебнул и попросил еще. Но отец отказал. Тетушка Ингрид стала рассказывать, сколько она отдала купцам за сладкое римское вино. Такое вино можно было купить только у данов в Хедебю или в Шлезвиге, там жили люди, владевшие секретами его хранения. – Как идут твои дела? – осведомился Олав. – Не хочешь ли уступить мне поле под овес? Ты все равно не засеваешь… – Дела идут всяко, – тетушка Ингрид одним махом осушила кружку с вязким пурпурным вином. – Приезжали люди из казны ландрмана. С этого года требуют не три, а четыре белки с каждой моей лодки. И на эртог серебра подняли подати за каждый проданный торговый корабль. – Нет предела их жадности, – выругался Снорри. – Наш отец еще помнил время, когда за малые лодки ничего не платили. – Я сказала сборщикам, что плачу больше, но это последний раз, – твердо заявила Ингрид. – Младшему конунгу нравится пировать в моей усадьбе, я не против. Но мне не нравится, что он таскает за собой больше сотни бездельников… Отец и дядя Снорри быстро захмелели. Принесли лиру, рыжеусый паренек заиграл и запел драпу о похождениях славного викинга Ролло. Не так красиво, как Горм Одноногий, но тоже неплохо. Даг с большим интересом выслушал историю о том, как храбрец Ролло переплыл море и завоевал город Париж:. Потом Ролло неоднократно пытались выгнать из далекого Парижа, но у недругов ничего не вышло. Ролло взял в жены несколько красавиц, взял себе все золото и честно разделил среди викингов… После дивного вина Ингрид угостила родичей сладкой уткой и копчеными морскими змеями из реки Невы. Тайну приготовления сладкой утки тетушке открыли низкорослые узкоглазые люди, державшие торговый двор в Бирке. Они охотно покупали у Ингрид белку и песца. Даг жутко удивился. До сего момента он не предполагал, что люди умеют готовить столь разные кушанья. Потом Дагу снова принесли «солнечный камень», и под удивленные возгласы корабельщиков, он верно определил стороны света. – Приезжай ко мне, если захочешь, – вполне серьезно предложила мальчику хозяйка верфей. – Ты можешь стать настоящим кормчим, это почетно и приносит много серебра. – Я не забуду вашей доброты, – сказал Даг вежливую фразу, которой заранее научил его отец. – Нам пора, сын, – Олав забросил Дага в седло. – Дома надо закончить много дел. Со следующей жертвы Тору наш Горм начнет приучать тебя к оружию. Пора уже, тебе скоро семь…
|