Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 3. История начинается с появления письменных документов





ПРОЛОГ

 

История начинается с появления письменных документов. Самые ранние тексты, касающиеся семитов, изображают их уже имеющей индивидуальные черты и дифференцированной группой, живущей на собственной территории. Однако разные народы имеют достаточно много общего и подтверждают гипотезу о том, что они расселились из некоего общего региона обитания на занятые ими земли.

Хорошо бы прояснить точные масштабы этой гипотезы и ее исследования. Мы не ставим перед собой задачу идентифицировать родину семитов. Попытки сделать это увели бы нас далеко в доисторические времена, а результаты все равно были бы только предположительными и неоднозначными. Поэтому мы ограничимся идентификацией региона, откуда началось расселение семитов, не пытаясь решить, там ли они зародились как народ или же мигрировали туда в некий доисторический период.

Даже с таким существенным ограничением проблема не простая. Гипотеза о возможности построения генеалогического дерева, показывающего прогрессирующее умножение народов и языков, больше не считается бесспорной. Ясно, что в доисторические времена, так же как в исторические, взаимоотношения между людьми и языками могли иметь более сложный и переменный характер, который проследить невозможно. При этом теория об усилении различий между народами должна дополняться и корректироваться идеей об их слиянии, при котором разные диалектальные и этнические элементы по политическим или культурным причинам, вместо того чтобы развиваться независимо друг от друга, сливаются.

Несмотря на эти оговорки, вопрос о происхождении семитов может и должен задаваться — просто, отвечая на него, следует иметь в виду все сказанное выше.

 

Один факт представляется в достаточной степени установленным: как показывает история, семитские миграции начинались из Аравийской пустыни. Перемещения в обратном направлении предпринимались лишь из соображений обороны и были ограниченными; а из пустыни двигались люди, говорящие на семитских языках. Тот факт, что также имели место передвижения из одних частей территории обитания в другие, не является поводом для возражений. Очевидно, что семиты, проникнув из пустыни в плодородные районы, продолжали принимать участие в происходивших там исторических переселениях народов, которые не имеют отношения к вопросу о происхождении семитов.



Важно заметить, что исторические источники — не единственное доказательство теории о том, что семиты происходили из Аравийской пустыни. Следует помнить о факте, что экономические и социальные условия пустыни таковы, что племена кочевников-пастухов неизбежно стремились выйти в окружающие ее плодородные регионы. Эта тенденция отчетливо видна и в наши дни, и, поскольку условия жизни в пустыне, судя по всему, не слишком изменились, можно предположить, что так было и в древности.

Рассматривая этот вопрос, особенно важно иметь в виду тот факт, что из всей семитской территории именно Аравийская пустыня считается в этнологическом и лингвистическом отношении закрытым, замкнутым регионом. Из всех участков семитской территории она в наименьшей степени открыта для связей, ее меньше всего затрагивает то, что происходит вокруг. Такие условия способствуют этническому и лингвистическому консерватизму. Именно в подобном регионе можно найти наиболее архаичные формы. Арабский язык полностью подтверждает эту мысль, и нет никаких оснований сомневаться в ее применимости к этнической сфере.

Недавно профессор Олбрайт изложил причины, заставившие его усомниться в том, что верблюд, незаменимый помощник для жизни во внутренней пустыне, был одомашнен ранее чем в первой половине 2-го тысячелетия до н. э. Если так, какие изменения эти соображения внесут в нашу гипотезу о выходе семитов из пустыни? По-моему, их будет немного. Просто нужно будет предположить, что они обитали во внешней пустыне, где полукочевой образ жизни возможен и без верблюдов. Однако следует сказать, что сомнения профессора Олбрайта вряд ли можно считать бесспорными и существуют свидетельства, указывающие на существование домашних верблюдов и в более ранние периоды.

Аравия — не единственный район, который исследователи считают родиной семитов. Одни ученые предполагают, что это была Сирия, другие — Армения, третьи — Африка. Итальянский ученый Игнацио Гвиди, основываясь на данных лингвистики, выдвинул теорию об их месопотамском происхождении. Однако довольно сложно увязать подобные теории с многочисленными историческими и этнографическими свидетельствами. При сегодняшнем уровне знаний необходимо признать, по крайней мере в виде рабочей гипотезы, что районом, откуда расселились семиты, все же была Аравийская пустыня, вероятнее всего ее внешняя часть.

 

Условия, в которых жили древние семиты, весьма важны для правильного толкования всего последующего хода их политической и культурной истории. Они заложили основу характера семитов, сформировали их мировоззрение и поведение.

Условия пустыни, как мы уже говорили, не намного изменились и сегодня остаются почти такими же, как на заре времен. Поэтому информация, полученная этнологами, которые изучают современных обитателей Аравийской пустыни, помогает реконструировать прошлое. Можно также опереться на арабскую литературу, дающую нам подробное описание жизни бедуинов, а также на еврейские писания, такие как Бытие, в котором описан переход от кочевнической к оседлой жизни.



Благодаря различным источникам информации мы имеем возможность составить достаточно ясное представление о социальных условиях, в которых жили древние семиты. Эти люди были пастухами-кочевниками; они вели полностью кочевой образ жизни во внутренней пустыне, когда одомашнивание верблюда сделало это возможным, и частично кочевой образ жизни, пася стада овец и ослов на краях пустыни. Процесс перехода полукочевых племен к оседлости можно наблюдать и в наши дни. Иногда племена, живущие в пустыне, имеют стоянки, куда возвращаются весной, когда солнце начинает сжигать траву и осушать колодцы. Порой у них нет собственных стоянок, но есть договоренность с оседлыми племенами, по которой кочевникам предоставляются пастбища в обмен на защиту. Переход к оседлому образу жизни происходит, когда полукочевое племя или часть его перестает возвращаться в пустыню на зиму и начинает обрабатывать землю. В целом это естественная и мирная эволюция, но могут иметь место и эпизоды насилия, если, например, оседлые племена не хотят соглашаться с кочевниками.

Основная ячейка в социальной организации кочевников — семья. Хотя имеются признаки существования матриархальных структур, верховная власть принадлежит отцу; наследование ведется по мужской линии, и сыновья, когда женятся, обычно остаются с женами в отчем доме, чтобы расширять и приумножать родительское состояние.

Кочевники полигамны, но их полигамия на практике ограничена экономическими соображениями, поскольку содержать большую семью в пустыне нелегко. Чем меньше обуза у мужчины, тем легче ему справляться с трудностями. В ходе истории семейное законодательство разрешало полигамию, но не слишком ее одобряло и временами даже устанавливало пределы.

Жен кочевники предпочитают выбирать в рамках своего племени — иными словами, в чести эндогамия. Сила традиций и идеал расовой чистоты, занимающий значительное место в племенной жизни, заставляет с неприязнью относиться к женам, взятым извне. В Бытии (26: 34–35), например, сказано: «И был Исав сорока лет, и взял себе в жены Иегудифу, дочь Беэра Хеттеянина и Васемафу, дочь Елона Хеттеянина; и они были в тягость Исааку и Ревекке». Не пришлись ко двору хеттские жены сына. Когда же подошло время жениться младшему сыну Иакову, его «отец сказал: не бери себе в жены из дочерей Ханаанских… возьми себе жену… из дочерей Лавана. Брата матери твоей» (Быт., 28: 1–2).

Племя — коллективная организация, состоящая из семей, объединенная узами крови и общностью интересов, живущая и мигрирующая вместе. Жажда безопасности укрепляет чувство солидарности, которая является одной из самых примечательных черт кочевников. Именно благодаря солидарности нападению на любого члена племени противостоит все племя, и все племя считает своим долгом отомстить. Суровый закон мести — «око за око, зуб за зуб», лишь временами сдерживаемый возможностью получения «кровных денег», вошел в большинство законодательных кодексов семитов.

Права собственности неразвиты и ограничены. Вполне можно утверждать, что кочевник все свое носит с собой. Его личная собственность ограничена оружием (копье, лук, стрелы), необходимым для самозащиты. Даже палатка, в которой он живет, — собственность семьи, а пастбища принадлежат племени. Бедуинов называли коммунистами-аристократами. Удачное выражение. Ведь если экономическая система, в которой господствует понятие общего, а частная собственность практически неизвестна, может называться коммунизмом, то общественный дух и сопряженное с ним глубокое чувство личной гордости, чести и приверженности традициям дают этим нищим пастухам право называться аристократами.

Власть в племени существует лишь в ограниченной степени. «Правительства» в полном смысле этого слова нет, но есть вождь, избираемый за личные качества советом старейшин. Он — primus inter pares .[1]Ограниченная власть, данная ему советом, временная и может быть отозвана. Он выступает как судья, но лишь когда спорящие стороны добровольно выносят свое дело на его суд.

В целом условия жизни в пустыне способствуют укреплению духа. Борьба за существование, окружающие опасности и трудности, коими изобилует повседневная жизнь, закаляют характер, воспитывают стойкость и мужество. В ходе истории не единожды столкновения семитов с внешними силами заканчивались победой сильных и энергичных семитов.

 

Условия общежития, в свою очередь, определили проявления религиозной жизни. Реконструировать ее нелегко; приходится выйти за рамки семитской религии и рассмотреть масштабные проблемы происхождения и развития религиозных институтов вообще.

Арабы до появления ислама ревностно сохраняли древние семитские верования, так же как и материальные условия жизни в пустыне. Их полидемонизм, то есть вера во множество разных божеств и духов, живущих в деревьях, растениях, камнях и воде, должно быть, очень древний и типичный для кочевого образа жизни. То же можно сказать о всевозможных племенных богах, культы которых благодаря изоляции верующих редко распространялись за пределы ограниченных областей. У этих божеств не было постоянного места жительства, и они обходились без святилищ. Культовые церемонии могли производиться в любом месте по мере передвижения племен, и каждое божество считалось связанным со своим племенем, причем иногда даже кровными узами, и было его повелителем и судьей.

Существует много божеств, общих для нескольких семитских народов, но их не всегда можно проследить до первобытной стадии развития древней семитской религии, поэтому мы приведем их более подробное описание позже. А пока упомянем лишь некоторых самых распространенных богов. Это Эль, который, возможно, изначально был богом неба, Ваал (Баал) — бог дождя, дающего плодородие, и Астарта, вероятно первоначально являвшаяся богиней Утренней звезды (планеты Венера), но позднее ее идентифицировали с Землей-матерью, древним божеством Ближнего Востока. Другим небесным телам — Солнцу и Луне, — вероятно, также широко поклонялись с самой глубокой древности.

В отдельных кругах уже давно ведется дискуссия относительно предположительной тенденции к монотеизму, и в особенности о ее связи с условиями жизни в пустыне. Гипотеза представляется интересной, но оценить ее значимость не просто.

Ритуалы, существовавшие у семитов даже после их перехода к оседлой жизни, часто отражают их кочевые корни. Например, еврейский Песах, позднее трансформировавшийся в главный христианский праздник, характеризуется принесением в жертву ягненка и использованием пресного хлеба. Обе эти черты уходят корнями в условия кочевой жизни, в которой использование облаток диктовалось постоянным движением, а ягненок — это приношение пастуха богам. Не было необходимости в храмах или алтарях. Религиозные обряды выполнялись без дополнительных аксессуаров, неприменимых в жизни кочевника.

В ходе исторически неизбежного процесса миграции семиты постепенно переходили к оседлой жизни. Привлеченные плодородием земель, окружавших пустыню, группы бедуинов систематически покидали пустыню в поисках лучшей доли. Они вступали в контакт с организованными общинами, ведущими оседлую жизнь, и их адаптация происходила не без конфликтов, нередко спровоцированных старыми представлениями о свободе и независимом кочевом духе.

Бедуины-иммигранты оказались среди людей с вековой политической организацией монархического типа, во главе которой стояли деспотические правители. Монархи сильно отличались от вождей кочевых племен, которые избирались и могли быть смещены старейшинами и чья власть во всех отношениях зависела от воли племени. Поэтому, хотя экономические условия жизни земледельческой общины были сопряжены со множеством преимуществ, достаточно привлекательных, чтобы заставить бедуина изменить образ жизни, ее политические институты не были столь же желанными и неизменно воспринимались как перемена к худшему. Пришельцы считали, что за материальное благосостояние им приходится платить слишком высокую цену, и потому часто становились в восточном обществе подрывной, разрушающей силой.

Степень приспособляемости кочевников к новому образу жизни была разной у разных народов. Если вавилоняне и ассирийцы достаточно легко расставались с примитивным мышлением и образом жизни, то арабы и евреи более цепко держались за старые традиции и на протяжении всей своей истории сохраняли в той или иной степени враждебность любой форме неограниченной власти.

Так, когда Израиль был объединен в царство, такая централизация власти встретилась с сильной оппозицией со стороны части населения, в то время как другие сочли, что вынуждены терпеть ее как неизбежное зло чужеземного происхождения. Даже более того, представители иудейской религии стремились ограничивать и контролировать царскую власть; священники и пророки являлись в каком-то смысле реакционной силой, направленной против абсолютной монархии, и в этом смысле они сохранили связь с гордым независимым духом бедуинов.

Аналогичным образом в истории арабов присутствовали черты, уходящие корнями в древнюю демократическую организацию. В глубокой древности халиф был в большей степени вождем племени, всегда готовым дать аудиенцию всем желающим, посоветоваться с любым своим подданным и принять решение, проявив мудрость и здравый смысл, за которые его, собственно, и избрали. Со временем власть постепенно становилась монархической и переходила в руки священнослужителей. Арабское царство трансформировалось в надэтническую исламскую империю.

Таким образом, древние условия кочевой жизни продолжали влиять на исторический ход политического и культурного развития семитских народов.

 








Date: 2015-07-25; view: 44; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.006 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию