Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Только не сдавайся. – Я правильно вас услышала?





– Я правильно вас услышала? – глаза Оливии стали размером с монету. Держа в руке пакетик с картошкой фри, она склонила на бок голову. – Он собирается присутствовать на каждом визите к врачу с вами, ребята?

Эмили проглотила кусок своего бургера. Сделав глоток воды из своей бутылки, она кивнула.

– Да, ты правильно расслышала. Чему ты так удивляешься? К тому же ведь ты считаешь, что он должен был обо всем знать с самого начала.

Оливия тяжело выдохнула и закинула в рот картофелину.

– Да, я так считаю, – сказала она, жуя. – Но я ни разу не говорила, что думаю, будто малышу Дилли-Вилли должно быть разрешено ходить с тобой к врачу. И ты знаешь, почему я так сказала, так что, пожалуйста, давай не будем возвращаться к этому. Я так сильно люблю тебя, подруга.

Эмили закатила глаза.

Феллон подцепила на вилку кусочек щедро заправленного кочанного салата.

– По крайней мере, Гэвин заставил его отказаться от родильной комнаты, – она провела языком по пирсингу на губе. – Все в выигрыше. Никто не окажется в тюрьме. Никаких противостояний в суде.

– Правда, – прощебетала Оливия, всасывая через трубочку остатки молочного коктейля со вкусом ванили. – Но было бы классно увидеть Гэвина, получающего авторитет уличных банд.

– Уличные банды? – спросила Эмили.

Оливия кивнула:

– Обезьянник. Притон. Камера. Железобетонный отель. Большой дом. Любое количество времени в тюрьме дают тебе бандитское доверие.

Эмили непонимающе дёрнула головой:

– Лив, почему видеть его, получающего авторитет у уличной шпаны, должно казаться крутым?

Явно пытаясь сдержать улыбку, Оливия вздернула идеально выщипанную бровь:

– Ну, у него уже есть восхитительная татушка. Тюремное заключение в его биографии могло бы сделать его ещё горячее. Говорю тебе, Эм, после того как он бы вернулся из тюрьмы, ты бы высоко оценила шикарный секс, который бы этот парень тебе устроил. Тюрьма делает из них одержимых.

– Будто они оба и так не помешанные на сексе. Вдобавок ко всему, помню, читала, что женщины становятся ходячим мешком с гормонами во время беременности. – Феллон со знанием дела кивнула в сторону Эмили, её ротик тронула улыбка. – Готова поклясться, в этом плане ты скучать ему не даешь.

Ауч. Наболевшая тема. Во избежание зрительного контакта с Феллон и Оливией, Эмили взяла с тарелки картофелину и окинула взглядом кафе. Остановилась на паре, устраивающей карапуза в детский стульчик. Оказавшись недовольным этим заключением, возбужденный светловолосый малыш недовольно завизжал и пнул ножками столик. Папина усмешка, грозящий мамин пальчик и коробка сока, – и малыш впал в молчаливое блаженство.

Эмили вздохнула, вытерла рот и потянулась за сумкой:

– Готовы идти?

Оливия покосилась на Эмили, нахмурила лоб. Эмили приготовилась к нахальному заявлению, которое, была уверена, сейчас последует.

– Обалдеть, Эм. Ты что отказываешься от секса с ним, да?

Да. Такие вот дела. Демонстративное закатывание глаз и снова вздох.

– Нет, Лив, я не избегаю секса с ним. Он избегает секса со мной. – Раздосадованная, Эмили подозвала бодрую официантку подростка.

Улыбаясь, та подошла, шоколадного цвета волосы заплетены в косички.

– Могу я сделать для вас ещё что-то, девушки?

– Нет, мы бы хотели получить наш счет, пожалуйста, – сказала Эмили и, встав, достала из сумки кошелек.

– Вообще-то, мы хотели бы заказать двойную порцию пломбира с сиропом, – защебетала Оливия, глядя на Эмили. – Побольше сиропа.

Официантка записала заказ:

– Скоро вернусь.

– Черта с два, Эм, – заключила Оливия, похлопав по стулу. – Нельзя просто так бросить бомбу, наподобие этой, и не рассказать о том, чего не происходит в вашей постели. – Оливия посмотрела на Феллон, ища поддержки. – Я права или как?

Феллон кивнула, также похлопав по стулу.

– Полностью. Садись и выкладывай, Кантри.

– Две пиявки, – прошептала она, опускаясь на стул. – Что?

– Что? – передразнила Оливия, удивленно моргая. – Как сказала Феллон… выкладывай.

– Я уже выложила. Он не занимался со мной сексом с момента первой сонограммы. – Отведя глаза, пожала плечами, грудь вздымалась от глубокого, сексуально – неудовлетворенного дыхания. – Он боится, что причинит вред мне или малышу.

– Что, у него шпага вместо члена? – спросила Феллон. – Сейчас конец февраля, и у вас двоих не было секса с начала января?

Вздернув подбородок, Оливия скрестила на груди руки, акцентируя внимание на вырезе ярко-розового кашемирового свитера.

– В самом деле? Ты серьезно?

Эмили вздохнула:

– Нет, я вру. Такое ощущение, что я сегодня сочиняю какую-то нелепую историю. – Распустила свой пучок. Темные, волнистые локоны рассыпались по спине. – Да. Я серьезно. Он… нервничает.

– Он идиот, – возмущенно заявила Оливия, принимая свой пломбир от бодрой девочки-подростка.

– Согласна, – Феллон погрузила свою вилку в десерт Оливии. – Что-то тут не ладно. Думаешь, он тебе изменяет? Я имею в виду, читала где-то, что некоторые пижоны становятся странными в вопросе удовлетворения нужды, когда их девушки беременны. Может, он удовлетворяет её где-то еще.

Эмили распахнула глаза.

Оливия убийственно посмотрела на Феллон.

– Это уже второй раз, когда ты читаешь всякую ерунду о беременности. Тебе и моему брату лучше не обращать внимания на идеи, пролетающие сквозь ваши головы.

– Люблю быть в курсе, – ответила Феллон, принимаясь за вторую ложку мороженого.

– А я хочу ответить на твой вопрос, – сказала Эмили, в голосе отчетливо слышалась требовательность. – Нет, я не думаю, что он мне изменяет. – Ну, эта мысль не приходила в голову Эмили до настоящего момента. Черт подери эту Феллон. Эмили прогнала эту идею из головы также быстро, как она туда пришла. – Он хочет переговорить с врачом на следующей консультации и получить все факты.

Феллон вцепилась в свою ложку, вздернув в раздумье бровь:

– Ты пытаешься сказать мне, что Гэвин Блейк – денежный магнат, чертовски умный котяра – не выудил об этом информацию в интернете?

– Он не доверяет интернету, – сказала Эмили, вздохнув. Она взяла ложку и принялась ковыряться в том, что осталось от пломбира. – Сказал, что в интернете много противоречивой информации, и он лучше переговорит напрямую с врачом.

Феллон пожала плечами:

– Я на это не куплюсь. Либо он остыл, либо справляет нужду где-то еще. – У Эмили отвисла челюсть. Феллон прыснула со смеху. – Да шучу я, Кантри. Что-то вроде того. Но, в самом деле, смотри в оба. Это просто выглядит… странно. Мужчина, настолько умный, каким он является, не может просто стать тупым. И если он заинтересован, почему он ждет? Почему не заявиться в приемную твоего врача и не спросить?

Эмили захлопнула ротик и задумалась над сказанным Феллон. Она, на самом деле, не задумывалась, почему он не пытался самостоятельно все выяснить. Её живот еще не был раздутым воздушным шаром, но, учитывая, что шла уже шестнадцатая неделя, плоским он определенно уже не был. Она не думала, что он ей изменяет, и слишком переживала по поводу своего менее чем привлекательного тела, поэтому пришла к выводу, что он остыл при виде того, во что она превращалась.

Оливия нахмурилась на Феллон:

– Ты пытаешься расстроить её?

– Нет, я не пытаюсь её расстроить, – Феллон вытерла рот и бросила на стол смятую салфетку. – Ты просто никогда не узнаешь. Вот и все.

Оливия покачала головой и закатила глаза:

– Не слушай её, Эмили. Гэвин никогда, даже в свой самый худший день, не изменит тебе. Теперь, я думаю, тебе нужно заставить эту задницу набраться ума. Может, тебе стоит взять в приемной врача буклеты и изучить подробности физиологии мужчин в удовлетворении любовницы во время беременности. Как только не будет никаких препятствий в этом увлекательном занятии, уверена, все будет хорошо. И не надо никого сажать на электрический стул, чтобы заполучить чью-то задницу.

Эмили встала со своего места, чтобы снова позвать официантку. Протянув ей кредитную карту, вздохнула:

– Хорошо, вы двое. Я не хочу больше говорить об этом. На следующей консультации он поговорит с врачом. Разговор окончен.

Обе девушки кивнули, и на этом тема была закрыта. Оплатив счёт, направились к выходу.

Феллон закуталась в пальто и крепко обняла Эмили:

– Я должна пойти подготовиться к работе. Люблю вас, девчонки. Не обращайте на меня внимания. У меня просто ПМС сейчас. Уверена, все будет хорошо. – Эмили улыбнулась ей и помогла Феллон повязать шарф. – Забеги на минутку в ресторан как-нибудь. Антонио скучает по тебе. Мы все скучаем.

Эмили кивнула, тоже скучая по всем. Она подала заявление об уходе пару недель назад, решив, что работы учителя первых классов более чем достаточно в нынешней ситуации:

– Забегу.

Попрощавшись с Феллон, Эмили и Оливия забрались в такси и отправились навстречу шопингу для беременных. Опять же, её живот еще не превратился в лопающийся воздушный шар, каким станет в ближайшие пару месяцев, но её увеличившиеся формы определенно нуждались в обновлении гардероба. Спустя двадцать минут того, что Эмили посчитала одной из самых страшных поездок по городу, с любезности чрезмерно-пылкого водителя, они остановились у «Рози Поуп», эксклюзивного бутика для беременных на Медисон Авеню.

Оливия захлопнула дверцу такси:

– Псих! – Оливия показала средний палец таксисту, вклинившемуся в послеполуденные пробки.- Черт те что и сбоку бант. Клянусь, городским властям нужно давать этим пижонам транквилизаторы, прежде чем выпускать на дороги.- Закрутив свои густые светлые волосы в свободный пучок, Оливия вздохнула и открыла дверь для Эмили. – Какого дьявола ты не взяла свою машину? У тебя новенькая, быстрая машина, которую подарил Гэвин, и ты едва ею пользуешься.

– Ты сама едва водишь, – Эмили разглядывала шикарный бутик, впечатленная их выбором. – Ты живешь на Манхэттене гораздо дольше меня. Ты видишь, насколько страшно здесь водить. И дело не только в водителях такси, здесь все водят как фанатики.

– Верно. Я пользуюсь таксопарками Манхэттена или езжу на метро. Но я могу дойти до оргазма, просто сидя в твоей машине. Мне вовсе бы не становилось дурно при мысли о её вождении. Эта машина была создана для скорости и секса. Это огонь на колесах.

Эмили вздохнула, мыслями вернувшись к той потрясающей езде в Калифорнии. Машина действительно была создана для… развлечений.

Оливия сняла с вешалки красную вязаную тунику и приложила к груди Эмили. Повертев головой из стороны в сторону, разглядывала его какое-то время. Недовольно сморщила носик и повесила её обратно.

– Не твой цвет. И да, могу сказать, я не в восторге от вашего решения не устраивать вечеринку по случаю рождения ребенка.

– Лив, ничего не выйдет. Ситуация совсем не та. Прекрати поднимать эту тему. – Эмили схватила три пары джинсов, начиная с восьмого размера и заканчивая двенадцатым, с плотно набитого стеллажа. Увидев астрономические цены на бирках, она почти запихнула их обратно. Уходя утром на работу, Гэвин оставил на столе свою кредитку и записку, в которой говорилось, что он хочет, чтобы она купила какую-то одежду в этом особенном бутике. Учитывая, что он спокойно отдал тридцать тысяч долларов за великолепную, замысловатую, ручной резки детскую мебель из красного дерева, привезенную специально из Италии, она уже не понимала, почему так удивляется. – За исключением одежды и кое-какой мелочи, у нас уже все есть для малыша. Нам не нужна вечеринка.

– Знаю, что вам, ребята, она не нужна, но так принято, – следуя за Эмили в примерочную, Оливия по пути сняла с вешалки несколько топов. – Как твоей лучшей подруге, до чего же мне будет весело, если ты наденешь этот глупый конусовидный колпак?

Эмили хихикнула и отобрала у Оливии топы:

– Эти колпаки отвратительны. – Она открыла штору и шмыгнула в примерочную. – Ты достаточно вредная, чтобы хотеть видеть меня в одном из них.

– Никто и не спорит, я вредная, – Оливия достала из сумки ярко-красный блеск для губ, и, смотрясь в зеркальце, подкрасила пухлые губки. – Давай же, Эм, я серьезно. Позволь мне что-нибудь для тебя приготовить. Если нет, я позвоню на шоу Мори Повича и Джерри Спрингера и удостоверюсь, что Гэвин, ты и повелитель всех мудаков получите свои пятнадцать минут славы в прямом эфире.

Эмили прыснула со смеху:

– Не могу сказать, что не оценила твое теперешнее прозвище для Диллана. – Она отодвинула штору и вышла из примерочной, одетая в пару темных джинс для беременных и черном топе с V-образным вырезом, который немного свисал с её плеч. – Но я убью тебя, если позвонишь хоть одному из… – голос Эмили затихал, и совсем замолк, когда она встретилась со своим отражением в зеркале.

Она часто восхищалась телами женщин, носящих малышей. То, как растягивалась их плоть, подготавливая святилище для растущей, еще не рожденной жизни, заставляло её трепетать. Но глядя на свое отражение, Эмили не могла найти и намека на красоту. Она поднесла руки к своему животу, погладила ими увеличившиеся берда. Тот факт, что она не достигла еще и половины срока, заставил её осознать, что она достигла только половины того размера, которого достигнет к моменту родов.

В отражении она видела, как Оливия остановилась позади неё.

– Я выгляжу ужасно, – прошептала Эмили, абсолютно уверенная в том, что это и есть причина того, почему Гэвин воздерживается секса. – Я буду выглядеть как подмастерье Пиллсбери к моменту родов.

Оливия положила руку на плечо Эмили:

– Ты выглядишь прекрасно, подруга. И если бы подмастерье Пиллсбери выглядел бы также замечательно как ты, он бы испек целую корзину печенья на праздник.

Слабая улыбка коснулась губ Эмили:

– Ты ведь знаешь, что это было не смешно, правда?

Оливия пожала плечами:

– Да. Обычно выходит лучше. Сделай скидку. С подмастерьем пекаря трудно иметь дело.

Улыбка Эмили погасла, когда она взглянула на себя. Мысли вернулись назад к их с мамой разговору, состоявшемуся за пару недель до того, как они узнали о болезни. Эмили была дома на каникулах, и они вместе завтракали. Как будто мама чувствовала, что должно случиться что-то плохое. Она начала рассказывать об отношениях с бабушкой Эмили, которая ушла за несколько месяцев до того. Эмили чувствовала острую боль в сердце, слушая мамины воспоминания. После пары легких смешков и много слёз, она посмотрела на Эмили отрешенным взглядом. Она сказала, если её когда-нибудь не будет рядом, просто знать, что она там. Интуиция мамы говорила, что она не так долго будет рядом.

Она не понимала всю значимость того разговора теплым июньским утром, в кухне дома, полного болезненных и сладких воспоминаний, каким он станет почти год спустя. Эмили ничего не могла с собой поделать, испугалась его влияния. Скоро у неё появится первый ребенок, и, хотя мама может и наблюдает, её не будет во плоти. Хранительница всех детских воспоминаний Эмили, хороших или плохих, никогда не увидит глаза малыша Эмили. Она никогда не искупает маленького с любовью, на которую способна только бабушка. Её не будет рядом, чтобы держать Эмили за руку и пройти вместе с ней шаги к становлению мамой. Когда слёзы потекли из глаз, Эмили провела руками по волосам. Она снова посмотрела в зеркало на женщину, которая скоро станет мамой.

Её дорога, хотя и полная моментов счастья, была также наполнена тоской, которую только мама смогла бы заполнить.

 

Тяжелые капли дождя со снегом стучали в окно спальни, как грохочущие пальцы, вырвав Эмили из глубокого сна. Она приоткрыла глаза только, чтобы увидеть Гэвина в спокойном сне почесывающего живот и облизывающего свои идеальной формы прекрасные губы. Эмили отчаянно пыталась восстановить пропавшее дыхание. Ноющее чувство росло между ног, тело реагировало на него единственным знакомым ему способом. Нуждалось в нём.

Она в нём нуждалась. Нуждалась в его прикосновениях, ощущении его вкуса, чувствовать его. В ней. Над ней. Под ней. Не смотря ни на что, она хотела его и не могла больше ждать. Воздух, слегка разбавленный ароматом его одеколона, впитался в каждую её клеточку. Её внутренности напряглись, реагируя на его мягкое дыхание, низкое, мурлыкающе сопение усиливало её желание. Она тщетно пыталась остановиться, но, когда он повернулся, одеяло соскользнуло с его тела, оголив его великолепное бедро. Она пропала. Внизу живота вспыхнул голод.

Она закусила губу, села и стянула с себя черную шелковую сорочку. Следом отправились черные кружевные трусики. Как мотылек, невероятно стремящийся к пламени, осторожными прикосновениями она убрала одеяло с его обнаженной кожи. Он едва пошевелился, глубокий стон заскрежетал в его груди, но он не проснулся. Эмили сглотнула, жажда каждого дюйма его крепкого тела, золотистого цвета кожи заполняла её отчаянием, близким к помешательству. Пульс, наряду с дыханием, участился, когда она скользнула вниз по кровати.

Встав на колени, она ловко раздвинула его ноги и набросилась на добычу. Обхватив пальчиками полутвердый член, она жадно вобрала его в рот. Слышала его стон, а напрягшееся мускулистое тело только подстегивало её желание. Работая усерднее, она пыталась удовлетворить свою жажду, облизывая с заметно набухшими венами каждый дюйм от основания до кончика. Боже, его изумительный вкус. Солоноватость его жидкого шелка в сочетании со вкусом его кожи заставляли благоговейно кружиться голову, рука двигалась вверх и вниз каждый раз, как она вбирала его в рот.

Тогда он проснулся.

Подтянулся к изголовью кровати, но это не остановило Эмили. Последовала следом, не позволяя ему уйти.

– Эмили, – рвано выдохнул он. – Какого дьявола ты вытворяешь?

Глазами, распахнутыми от страсти, она посмотрела вверх, облизывая и посасывая головку его теперь уже твердого члена.

– На что похоже то, что я сейчас делаю, мистер Блейк? – она снова опустилась, заглатывая его до задней стенки горла. Ещё один глубокий, восхитительный стон вырвался из его груди, когда он схватил её волосы, пальцы впивались в её голову. Это сносило ей крышу. Ошеломляло. Она глубже вобрала в рот его пульсирующую эрекцию, ногтями впиваясь в его бедра. Чувствовала, как напряглись его мышцы, тело стало жестким и напряженным, и она любила каждую эту секунду. О-о, да, она имела его сейчас. Он глубже толкнулся в её рот, сильнее сжимая её волосы, направляя её вверх и вниз, вниз и вверх, позволяя ей ввести его в ее рот целиком.

Каждая последняя мысль Гэвина разрушалась жадным ротиком Эмили:

– Блять, – простонал он. – А ты любишь мой вкус. Да?

Да. Она. Любила.

Его острый вкус, смешивающийся с примесью сладости, сводил её с ума.

– М-м-м, – простонала она, языком слизывая крупную каплю спермы. Провела рукой по его обнаженному животу, ногтями оставляя глубокие красные отметины, в то время как она продолжала языком кружить по его члену. Дурманящий хнык вырвался из её горла, когда он сжал её затвердевший сосок большим и указательным пальцами, и снова толкнулся в её ротик. Одной рукой по-прежнему зарываясь в её волосы, он начал вдалбливаться быстрее.

Дьявол. Гэвин готов был взорваться. Глотательное движение далось с трудом, когда Эмили всосала его сильнее. Он схватил её за плечи, подтягивая себе на грудь. В следующую секунду он опрокинул её на спину, придавив собой.

Затаив дыхание, Эмили заерзала бедрами, её животная потребность ощутить его внутри себя становилась максимально похожей на помешательство. Она схватила его за плечи, чувствуя, как ее киска пульсировала, пылая от возбуждения. Он навис над ней, опираясь на локти. Глубокие, рваные вдохи заполняли его грудь, когда он посмотрел на неё, как будто решая, что делать.

Черт. Нет.

– Ты трахнешь меня прямо сейчас, и я буду наслаждаться каждой секундой, Гэвин. Ты трахнешь меня, и не навредишь малышу. Но скажу вот что, если не трахнешь меня прямо сейчас, я сама наврежу тебе.

Черт её подери. Она только сделала его тверже. Женщина под ним только что успешно запудрила ему мозги всевозможными способами. Желание обладать ей не только текло по венам, как никогда прежде, она еще успешно заставила его переоценить простой акт выживания. Будучи ошеломленным её прямотой, Гэвин не смог удержаться от улыбки:

– Ты сильно этого хочешь, да?

– Да, – простонала она, дыхание давалось с трудом.

– Насколько сильно? – слегка коснулся скулой мягкой, гладкой выпуклости её груди. Господи, он скучал по этим ощущениям. Скучал по ощущениям её. Обвел языком набухший бутончик её соска. – Хочу, чтобы ты в подробностях описала насколько сильно ты этого действительно хочешь.

Эмили сделала неуверенный вдох:

– Недостаточно того, что ты больше не находишь меня привлекательной? Теперь ты хочешь, чтобы я описала, насколько сильно хочу тебя? – она отвела взгляд, голос дрожал. – Ты пытаешься помучить меня, Гэвин?

Глаза Гэвина распахнулись, сердце ломалось в груди. Конечно, он знал, что она стала более нервной в последние несколько недель, но он бы никогда не подумал, что это так глубоко ранит её. Понимал, что должен все исправить, исправить её.

– Посмотри на меня, малышка, – прошептал он. Эмили взглянула на него полными слёз глазами, и сердце Гэвина сжалось сильнее. Дотянувшись до её ноги, он медленно обвил ей свою талию, целуя при этом её скулы. Он слегка коснулся, и дрогнувший вдох Эмили расплавил его. – Я думал, это тело было красиво до того, как ты была беременна, – сказал он, слова ложились на её дрожавшие губы, – но сейчас оно превосходно. Образ… совершенства.

Он нежно взял её вторую ногу и повторил движение, обхватывая ею своею талию. Чувствовал, как её трясло в предвкушении. Она была широко открыта для него, он смотрел на неё секунду, прежде чем погрузиться в неё. Жаркая, гладкая, сжимающая его со сводящим с ума неистовством, её киска ощущалась потрясающе. Он сдерживал свои стоны, наслаждаясь звуками её нежных вздохов. Внезапное чувство страха пронзило мысли, когда он медленно толкнулся глубже, но он закинул их туда, откуда они пришли. Накрыв губами её, Гэвин лизнул её губы, наслаждаясь изумительным вкусом её сладости. Лаская её затылок одной рукой, другой он накрыл приятый изгиб её бедра.

– Тебе нужно, чтобы я рассказал, как сильно желаю тебя? – простонал он, прижимаясь, обвиваясь и плавя языком чувствительную кожу её шейки. – Ты нужна мне больше, чем следующий удар сердца.

Пульсирующий ток восторга пробил тело, когда Эмили извивалась под ним. Его голос, тембр извиняющегося мужчины, гулом оседал в её ушке. Его бицепсы сжимались и напрягались с каждым медленным рассчитанным толчком. Она растворялась, таяла от его тепла. Впивалась ногтями в его мускулистую спину, дыхание замерло в груди, пойманное между его теплыми губами и обольстительными словами. Его желание было очевидным в каждом нежном прикосновении и каждом движении его благословенного языка. Выгнув спину, она задвигала бедрами быстрее, но Гэвин замер.

– Гэвин, не останавливайся, – умоляла она, ногами настойчиво обвиваясь вокруг его талии. – Пожалуйста.

– Нет, – прошептал, задыхаясь. Убрал с её лица влажные волосы, переплетаясь языками, повторяя между каждым горячим вдохом. – Я не трахну тебя сегодня, Эмили Купер. Убей меня, если хочешь, но я буду по-другому обладать тобой до тех пор, пока ты не сможешь больше это выносить. Мои пальцы очертят каждую невидимую линию твоего прелестного тела. Мои губы будут ласкать, питать и кормить каждый неудовлетворенный дюйм твоего тела. Пойдет?

– Да, – простонала она.

Он накрыл её рот, глотая каждый стон, последовавший за тем, когда он погружался в мягкую глубину её мокрого, сладкого тепла снова и снова. Он наполнял её самой чистой, самой сладкой и самой красивой любовью, которую она когда-либо испытывала. Его медленные, мучительные толчки и глубокие, страстные поцелуи были важнее всего, что она когда-либо чувствовала, ощущала или знала. Питая её тело тем, в чем оно нуждалось, Гэвин стирал из её сознания мысли, что будто он когда-то не хотел её.

Он отбросил всю незащищенность…

Разрушил все сомнения…

И унес её в водоворот неоспоримой, безусловной любви….

 

Глава 15

Ошибки

Эмили нервно кусала губу, листая журнал для беременных. Стараясь не обращать внимания на Диллана, внимательно наблюдающего за ней с другого конца приемной врача, Эмили закинула ногу на ногу и посмотрела на свои часы. Пятнадцать минут пятого. Гэвин опаздывал на пятнадцать минут. Волнуясь, она достала из сумки телефон, надеясь увидеть там хотя бы сообщение от него. Ничего. Ни сообщения, ни пропущенного звонка. Бросила его на колени, задаваясь вопросом, где же он.

– Досадно, что твоего обожаемого до сих пор нет, – усмехнулся Диллан. – Интересно, что если он опоздает на роды? Позвони, если тебе понадобится замена.

Игнорируя его, Эмили перелистнула страницу и начала изучать рекламу, в которой говорилось, что свекольный сок помогает предотвратить дефект нервной трубки у развивающегося зародыша. Сделав в голове пометку, она снова посмотрела на часы. Начинала беспокоиться. Это не было похоже на Гэвина: не позвонить, если он задерживался. Страх пробил тело, но как раз в эту секунду блондинка с прошлой консультации назвала имя Эмили. Положив журнал на место, Эмили пробежала пальчиками по экрану телефона и отправила Гэвину сообщение. Она бросила телефон в сумку, встала и направилась в сторону дальних кабинетов. Заметила, что Диллан тоже поднялся на ноги и следовал прямо за ней. Она развернулась, дрожь бежала по спине от его близости.

– Что ты делаешь?

Он сузил глаза:

– А на что это похоже? Собираюсь посмотреть, мальчик у нас будет или девочка.

Эмили моргнула, съежившись от его слов:

– Ты не войдешь со мной в кабинет, пока Гэвин не появится.

С язвительной улыбкой Диллан достал из заднего кармана листок бумаги. Протянул его Эмили.

– Это копия измененного защитного предписания, которому ты должна следовать. Там ничего не сказано о том, что я должен ждать, пока не появится этот денди. – Он забрал её у Эмили. – Ты как будто забыла туда кое-что добавить. – Он положил её обратно в карман и распахнул дверь. – Дамы вперёд.

Эмили с сожалением закрыла глаза. Ее голову запутали эти тридцать три несчастья, она никогда и не думала о том, чтобы добавить этот особый пунктик к предписанию. Гэвин был на иголках последние несколько недель, и слишком напряжён, чтобы заметить эту её погрешность. Вздыхая и молясь, чтобы Гэвин пришел поскорее, Эмили последовала за администратором в пустой кабинет.

Недовольство Блонди было очевидным, когда она делала необходимые для процедуры приготовления. Как только Гэвин и Эмили выяснили, что неправильный запрос страховщиков был её ошибкой, Гэвин позвонил в приемную, чтобы возмущенно высказать свое недовольство. Практически добившись того, чтобы его адвокаты подали иск в суд, Гэвин захотел, чтобы Эмили сменила консультацию, но, поскольку доктор был в курсе их необычной ситуации, Эмили предпочла оставить всё как есть. Она была более чем удовлетворена тем, что Блонди получила выговор.

– Процесс вам знаком. Спускаете брюки до лонной кости. – Блонди включила аппарат узи, затемнила освещение и направилась к выходу. – Доктор Ричардс заканчивает с другой пациенткой. Скоро будет. А пока не пользуйтесь туалетом. – На этом она со своим отношением к ней удалились.

Эмили села на край стола спиной к Диллану. Трясущимися руками она слегка приспустила мягкий эластичный хлопок, закрывающий её живот. Взглянула на дверь, желая изо всех сил, чтобы Гэвин открыл её. В тишине комнаты дыхание Диллана, как торнадо, кружило в её ушах. Решив дождаться врача или Гэвина, она замерла.

– Ты позволяла мне трахать тебя больше года. Сейчас не время становиться стеснительной, – Эмили слышала насмешку в словах Диллана, и яд покрывал каждое из них. – Не волнуйся. Никоим образом твой теперешний внешний вид не смог бы возбудить меня.

– Ты кретин, – промямлила она, сердце бешено стучало.

Он усмехнулся:

– А ты потаскуха, из-за которой мы все оказались в этой ситуации. Кто хуже, Эмили? Подстилка, которая трахает друга своего парня, или кретин, который заставил её за это платить?

Как только его отравляющее замечание просочилось в её голову, дверь распахнулась. Гэвин вместе с доктором вошли из холла. Быстро пересекая комнату, Гэвин оказался рядом с ней спустя мгновение, на его лице было беспокойство.

– Прости, – прошептал он, когда она встала и обвила руками его шею.

– Что случилось? – спросила. Она дышала его запахом, автоматически успокоившись только от его присутствия. Она заглянула в его глаза, пытаясь сдержать слезы в своих. – Я отправила тебе сообщение. Ты так и не перезвонил.

– Я оставил свой мобильник в офисе и заметил только уже на полпути сюда. Застрял в пробке. Это дурацкое стечение обстоятельств. – Он посмотрел на Эмили, подмечая, что она была взволнована чем-то большим, нежели его отсутствие. Было что-то ещё. В груди что-то дернулось, обрастая злостью. Он перевел взгляд на Диллана, затем обратно на Эмили. – Всё хорошо?

Эмили почувствовала, как он закоченел, будто неожиданно покрылся льдом. Она сглотнула ком в горле. Кивнула, не желая рассказывать о случившемся. Гэвин и так был на пределе. Если он подумает, что Диллан позволил себе хотя бы крошечный намек на неприличный взгляд в ее сторону, вне всяких сомнений, в кабинете прольется кровь.

– Ничего не случилось? – спросил он более настойчиво, переводя взгляд с неё на Диллана. Он наблюдал за ними из кресла в другом конце кабинета.

Она снова кивнула и потянулась, чтобы поцеловать его. Гэвин вздохнул, едва их губы встретились. Он старался прогнать пожирающее чувство, кричащее, будто она что-то скрывала. В следующее мгновение он помог ей забраться на стол, накрыв рукой живот в том месте, где она оголила свою чудесную кожу. Она посмотрела на него и улыбнулась. Тут же расслабившись, он подтолкнул стул и сел рядом с ней. Взяв её за руку, взглядом встретился с Дилланом. Он начинал думать, что идея позволить ему присутствовать была тем, о чём он будет жалеть всю жизнь. Блять. Ребёнок мог быть его, и этот ублюдок не имеет права присутствовать здесь во время чего-то, настолько радостного.

– Итак, как вы себя чувствуете, мисс Купер? – спросил врач, быстро просмотрев её карту. Он положил папку на стол и направился к раковине. – Вижу, у вас до сих пор есть тошнота?

– Да. Но сейчас она затихает по вечерам.

– Попробуйте горячую кружку ромашкового или имбирного чая, – сказал он, умывая руки. Вытерев их, он прошел по кабинету, надел перчатки и взял гель. – Моя жена спасалась солеными крекерами, когда была беременна каждым из трех наших мальчишек.

– Три мальчика? – Диллан подался вперед, упираясь локтями в колени. Его рот скривился в приторной улыбке. – Надеюсь, у нас тоже мальчик.

Напряжение со всех сторон накрыло кабинет, словно атомная бомба. Чувствуя, как рука Гэвина сильнее сжала её, Эмили повернула к нему голову. Он уставился на Диллана, рот сжат в жесткую линию, её дыхание оборвалось при виде того, как глаза Гэвина превратились в два пылающих уголька. Эмили сжала его руку, пытаясь обратить на себя внимание, только это не сработало. Его тело ощетинилось с заметным бешенством, Гэвин выглядел так, словно готов был перепрыгнуть через стол.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Это вывело его из того состояния. Кипя, Гэвин оторвал глаза от Диллана и сосредоточился на единственной причине, ради которой он здесь. Он сможет сделать это. Сделает. Он только надеялся, что Господь поможет ему выжить, не убив Диллана.

Доктор прочистил горло:

– Ну, вы только что пересекли восемнадцатинедельный рубеж. Если малыш посодействует нам, мы узнаем его пол через пару минут.

Тревога отпустила Гэвина, когда он, успокаивая её, ласково погладил по голове. Эмили абстрагировалась от Диллана, сосредоточившись на экране. Молясь, чтобы мягкое, мурлыкающе сердцебиение, сладкой мелодией разносящееся по комнате, наполовину принадлежало мужчине рядом с ней, Эмили сделала глубокий вдох, когда доктор приложил ручной микрофон к её животу.

Несколько мерцающих колебаний спустя, доктор усмехнулся:

– Взгляните на это. – Он указал на экран, проводя сильнее датчиком по правой стороне живота Эмили. – Не уверен пока насчет пола, но это малыш держит пальчики в ротике.

Эмили прищурилась, пытаясь разглядеть шарик на экране, а потом он её поразил. Она ясно увидела, о чём говорил доктор. Крошечные, аккуратные пальчики входили и выходили из маленького ротика с каплями жидкости, в которой он плавал. С повлажневшими глазами она повернулась к Гэвину, выражение его лица была таким же трепетным, как и её собственное.

Доктор водил микрофоном по животу Эмили.

– И если малыш раздвинет ножки чуть сильнее, мы сможем понять, розовая или голубая одежда вам понадобиться. – Серию свистов, еще более сильное давление аппарата и теплую улыбку на лице доктора спустя, он сказал. – Мои поздравления, мисс Купер. У вас мальчик.

Эмили глухо выдохнула, слезы бежали по лицу, когда она, улыбаясь, посмотрела на Гэвина. Она видела, как он сглотнул, видела его глаза, застланные слезами, когда он смотрел на экран. Он радовался, поскольку малыш был здоров, и не важно, девочка это или мальчик. Конечно, она знала, что так оно и есть, но в день, когда она вошла в практически пустую детскую и увидела рукавицу со знаком Янки и мяч, лежащие на комоде, она поняла, что сердце её любителя Янки хочет маленького мальчика.

Гэвин подвинул стул ближе, глазами изучая Эмили. Он провел рукой по её волосам и спросил доктора:

– Мальчик? Вы уверены?

– Эта маленькая часть тельца прямо вот здесь говорит мне да, – натянув очки на кончик носа, доктор Ричардс указал на экран, улыбка стала шире, когда он посмотрел на Гэвина. – Этого советуют не делать, но, учитывая, что я видел такое тысячу раз за последние тридцать лет, я бы посоветовал купить синие сигары к празднику. – Доктор откашлялся и посмотрел на Диллана. Нацепив спокойную, но натянутую улыбку, он заговорил, слова выходили неуклюже. – Вперед, вы тоже можете сделать то же самое.

Диллан поправил галстук и встал. Блеск его карих глаз повторял фальшивую улыбку:

– Так и сделаю. Моей семье понравится, что это мальчик.

Гэвин почувствовал, как каждый долбанный волосок на затылке встал дыбом. Он поднялся со стула, готовый сломать каждую кость на лице Диллана, но Эмили схватила его за руку и потянула обратно на свою сторону.

Стерев с живота остатки геля, она села и облизнула пересохшие губы.

– Мы закончили, правильно? – дышать удавалось с трудом, несмотря на попытки успокоиться. – Теперь я могу воспользоваться туалетом?

Доктор кивнул, и с помощью Гэвина Эмили слезла со стола. Глядя ему в глаза, она подняла руку, и, положив её ему на затылок, подтолкнула к себе для поцелуя.

– Я люблю тебя, Гэвин Блейк, – прошептала она спустя долгое мгновение. – Спасибо, что не сделал того, что, я знаю, с легкостью мог бы. Ты продолжаешь удивлять меня. Ты также продолжаешь влюблять меня в себя еще больше. Мое сердце, душа, жизнь и тело – всё это принадлежит тебе.

Боже. Никогда прежде Гэвин не мог представить, что такие простые слова смогут заставить его не сойти с ума, как того заслуживала каждая секунда. Только эти простые слова не были сказаны простой девушкой. Они были благодарностью ангела. Да, она делала каждое сражение, в которых им пришлось оказаться, стоящим того. Он с обожанием смотрел, как она исчезает за дверью туалета.

Гэвин провел рукой по волосам:

– Док, пока Эмили приводит себя в порядок, я хотел бы обсудить с вами некоторые вопросы в частном порядке.

– Это не проблема, – сказал доктор, выключая аппарат и включая освещение. – Можем поговорить в холле.

– Ну нет, Блейк, – с высокомерием, сочившимся изнутри, Диллан выступил вперед, сощурившись. – Этот ребенок настолько твое дело, насколько и мое. Никакой частной фигни.

Сложив на груди руки, Гэвин выпятил подбородок. Он наклонил на бок голову, губы расползлись в медленной улыбке.

– Ты прав, Диллан. Моя оплошность. – Прими это. Он собирался разбить вдребезги гребаное сознание Диллана. Расслабился в кресле, улыбка стала еще шире. – Итак, док, вы видели мою девушку во всех подробностях. Девушка привносит новое значение в слово красота, верно?

Доктор прочистил горло, как будто немного смутившись:

– Да, Гэвин, она очень красивая девушка.

Трепетная улыбка озарила лицо Гэвина, когда он посмотрел на Диллана, казавшегося абсолютно запутавшимся. Впившись глазами в Диллана, Гэвин вздернул бровь:

– Да, красивая. И поскольку мы привыкли к чрезвычайно активной, по крайней мере, четыре раза на дню, дикой сексуальной жизни, я бы хотел знать, должно ли что-то поменяться теперь, когда она беременна. Меня заботит, не нанесет ли это вред ей или ребенку.

Гэвин видел, как Диллан заскрежетал зубами и недоумевал только, почему тот всё ещё в кабинете. Гэвин полагал, что его держало любопытство.

– Ничуть, – ответил доктор, усаживаясь на вращающийся стул. – Секс абсолютно безопасен и желателен для обоих партнеров. Ребенок защищен глубоко в утробе матери. Нет никакого риска навредить ему.

Теперь Гэвин заметил, как побледнело лицо Диллана, мало того, что придурок был прочно приклеен к полу, он еще абсолютно замер. Гэвин подумал, у того появится великолепная возможность задуматься немного. Ещё лучше, Гэвин заманит его….

– Здорово это слышать, – продолжил Гэвин, взглядом по-прежнему прикованный к Диллану. – Но, надо признаться, я веду себя как профи. Эмили говорила, я самый крупный… мужчина, который у неё был. Нам нравится заниматься любовью, но обычно, мы теряем головы. Мы оба любим довольно… грубо. Мы любим разнообразные позы. Мы даже изобрели парочку, о которых, уверен, никто раньше и не задумывался. Мы хороши в чем-то таком. Так, Док, каково ваше окончательное заключение, учитывая всё то, что я сказал? Попросту говоря, я спрашиваю… Можем ли мы трахаться так, как привыкли это делать? Потому что если так, я заберу сейчас же свою девушку домой и дам ей то, чего она хочет.

Насажен. На. Крючок. И. Блять. Потоплен.

Как только доктор собрался ответить, Диллан направился к выходу. Гэвин усмехнулся, гордясь тем, что своим ударом попал прямо в яблочко. Цель дала именно ту реакцию, на которую он и рассчитывал.

– Погоди, Диллан, ты не хочешь услышать ответ? Я имею в виду, этот ребенок настолько и твое дело, насколько мое. Не забывай, никакой частной фигни.

Доктор мог попытаться ответить на вопрос Гэвина, но только не Диллан. Не-а. Его ответом стал удар захлопнутой за его заносчивой задницей двери. Ещё один смешок, пара вопросов без ответа, появление Эмили из туалета спустя некоторое время, и Гэвин считал, что консультация врача прошла не так плохо, как ожидалось.

К тому времени, как они с Эмили добрались до его дома и до лифта, Эмили заявила, что её парень одержим демоном секса. Между голодными взглядами по дороге домой и обещаниями скорого невероятно сильного удовольствия, она поверила, что у него временно съехала крыша.

Прислонившись к стене лифта, она отдавалась его глубоким, страстным поцелуям, пока они поднимались на его этаж. Эмили подставила шейку, позволяя рту Гэвина боготворить свою плоть.

– И кого мне следует благодарить в столь неожиданной перемене в сексуальных желаниях? Я бы хотела отправить им подарок. У тебя есть адрес?

Гэвин ответил, закрыв рот Эмили губами, награждая её язычок скупыми касаниями, пока его руки ощупывали её тело. Двери лифта открылись, и, переплетясь руками, Гэвин вывел её в свои владения. Прижавшись спиной к его двери, Эмили горячо выдохнула, пока он искал ключи в карманах. Его легкая щетина оцарапала её скулу, когда он открывал дверь. Заводя её спиной в квартиру, губами Гэвин продолжал свою пытку. Эмили бросила свою сумку на кушетку, обвила руками шею Гэвина и хихикнула, когда он подхватил её на руки. Свесив ноги с его предплечья, Эмили сильнее поцеловала его, все тело горело в предвкушении.

– Так ты собираешься мне ответить? – выдохнула она, когда он положил её на огромную калифорнийскую кровать, снимая её туфли. – Кого я должна поблагодарить?

Улыбаясь, Гэвин медленно стянул с неё юбку и бросил на пол. Взглядом голубых глаз приковав её, он закусил свою восхитительную губу, а пальцем прокладывал дорожку вниз от её пупка.

– Единственное, что тебе нужно знать, мисс Купер, – это то, что Диллан очень даже, – и я действительно имею в виду очень, – осведомлен о том, что я собираюсь сделать с твоим прекрасным телом.

Не задавая больше вопросов, Эмили провела остаток дня предаваясь сногсшибательным вещам, о которых Диллан мысленно сознавал, что они происходят с ней.

 

– Завязывать глаза правда необходимо? – спросила Эмили, пока Гэвин вел её по коридору. – Я поняла, что это сюрприз, но твое возбуждение меня пугает. Ты перекрасил её в черный?

– Ты что не веришь в мои дизайнерские способности? – с улыбкой спросил Гэвин. Распахнув дверь в детскую, он улыбнулся, бросив последний взгляд на готовую комнату. Он не мог назвать это своим дизайнерским опытом, поскольку над интерьером комнаты трудилась целая команда высокооплачиваемых специалистов. В любом случае, он был счастлив давать им распоряжения весь последний месяц, с тех пор как узнал, что родится мальчик. – И да, повязка нужна. Но я заключу с тобой сделку. В качестве моего коварного наказания, я позволю тебе применить её ко мне чуть позже сегодня.

Эмили хихикнула, и собралась было сорвать повязку, но Гэвин удержал её запястья. Эмили, вздохнув, недовольно надула губки.

– Ты просто наслаждаешься своей самоуверенностью. Клянусь, ты был мне послан только для этого.

– М-м-м, никогда не думал об этом в таком ключе, – Гэвин зарылся лицом в изгиб её шеи, голос стал обольстительно низким. – Послан на землю, чтоб умничать в твоем мире.

– Гэвин Кристофер Блейк, если ты не дашь снять мне эту повязку, я сотворю с твоей задницей такие вещи, которые не оценит ни один мужчина. Ясно?

Гэвин засмеялся глубоким, гортанным смехом, распахнув глаза.

– Ты меня заводишь.

– О, Боже. Ты серьезно

– Знаю. Потерял голову или серьезно рехнулся, – кончиком носа он провел по её шее. – Какой вариант из двух, сладенькая?

– Оба.

– Хороший ответ. – Он снял с её глаз повязку. – Скажи мне. Я помешался на этом?

Воздух покинул легкие Эмили, когда она осмотрела детскую. Оставаясь верным в своей любви к команде, Гэвин превратил некогда пустую комнату в храм Янки. Ничего чрезмерного, она была сделана со вкусом и могла бы хорошо подойти её сыну в подростковые годы. Взгляд Эмили остановился на единственной темно-синей стене с массивными встроенными стеллажами белого цвета. На каждом располагались ряды застекленных подписанных бейсбольных мячей, коллекционных карточек и шапок. Она осмотрела все, начиная с подписанных футболок команды на чугунных крюках с эмблемами Янки, настоящего счетного табло, и до ряда металлических шкафчиков Янки. На одной стене от пола до потолка был изображен черно-белый момент игры из ранних лет жизни Янки. Надпись «The House Ruth Built»[7] украшала верхнюю часть изображения. Эмили готова была поклясться, это было настоящее фото. Рядом с одним из окон – закрытых длинными темно-синими шторами – стояло мягкое, кожаное коричневое кресло с пушистыми бейсбольными подушками. Полукруглый плед с панорамой Нью-Йорка покрывал большую часть пространства. Более того, он поставил в комнате оригинальные сиденья со стадиона. Эмили замерла, потеряв дар речи.

– Я потерял голову? – прошептал Гэвина, положив подбородок на плечо Эмили. Он обнял рукой округлившийся животик, желая увидеть её личико. – Или я просто сумасшедший?

Попав в важность всего того, что делало Гэвина таким, какой он есть, Эмили взглянула на него, чувствуя, что её мир вращался вокруг любви, которую он доказывал. Так много крупинок счастья и мелочей, которые он говорил или делал, пролетели в голове, пока она смотрела в эти улыбающиеся голубые глаза. Те самые ворующие глаза, которые захватили её воздух, сердце, душу в ту же секунду, как она его увидела. Столько слов, сказанных и несказанных, эхом отозвалось в её ушах. Этот мужчина, её самый лучший друг и любовник, который не знал, его ли ребенка она носит, держал обещание, данное не так давно. Он уже любил малыша, его ли он был или нет, потому что он был её частью. Бог даст, и его частью. Прикоснувшись руками к его щекам с ямочками, она смотрела на него одно мгновение, прежде чем встать на носочки. Накрыв его губы своими, она задалась вопросом, как же ей могло так повезти. Почему среди всех женщин в мире этот стопроцентный всезнайка выбрал её?

Медленно разорвав поцелуй, посмотрела на него изумлённо:

– Я даже не знаю, как благодарить тебя, Гэвин. Ты принял меня с моими хрупкостью и слабостью, любя не меньше, нежели женщину, не совершающую ошибки. Женщину без страхов. Каждый взгляд, прикосновение, поцелуй ты даришь мне без всякого осуждения. Ты залечил каждую открытую рану, старый шрам и каждую крупицу боли, что я принесла в эти отношения, не ожидая ничего взамен. Ты показал мне, что значит учащенное сердцебиение, показал, как самые простые мысли могут испариться с простым поцелуем. Ты показал мне, что значит чувствовать настоящую, всепоглощающую, нескончаемую любовь. Как же мне благодарить тебя за всё это?

– Ты и благодаришь каждый божий день, – ответил он ласково, поглаживая её волосы.

Эмили закрыла глаза:

– Как? – она тонула в теплоте его прикосновения.

– Посмотри на меня, Эмили. – Она открыла глаза, и полный слез взгляд нашел его. – Прямо сейчас, куколка. Ты сказала, каждый мой взгляд, обращенный на тебя, был без осуждения. Что ж, каждый твой взгляд, обращенный на меня, неприкосновенен, чист во всем для меня. Смотришь на меня так, словно никогда прежде не видела мужчину. Нет ни единого шанса для меня, как для мужчины, чтобы объяснить, на что похоже это чувство. – Он взял её за руку и приложил её к своему сердцу. – Ты сказала, каждое мое прикосновение к тебе было без осуждения. Каждый раз, когда ты касаешься меня, твои ручки дрожат. Ты понятия не имеешь, как это заставляет трепетать меня. Я не говорю о сексуальной стороне. Ты перевернула всё, что я когда-либо знал о себе.

Прижав её ближе, он едва уловимо коснулся её губ.

– И каждый поцелуй? Иисусе, даже не буду начинать говорить том, как ты меня целуешь. С первого поцелуя, который мы разделили, и который ты остановила, – он нежно прикусил её губу, посасывая между своими зубами – до этого поцелуя, прямо сейчас, ты меня впитываешь. Ты занимаешься со мной любовью с каждым поцелуем. Ты только подкрепляешь все то, что знакомо этому всезнайке с той секунды, как он открыл глаза и увидел официантку с едой, размазанной по всей её одежде. Ненавижу повторяться, но твои губки созданы для меня. И это означает, каждый поцелуй – для меня. Каждый раз, когда ты смотришь на меня так, как ты это делаешь, дотрагиваясь меня своей дрожащей ручкой, или твои нежные губки касаются моих, ты заставляешь меня благодарить Бога за то, что я родился мужчиной. Так ты благодаришь меня каждый день, и именно так, я надеюсь, продолжишь благодарить меня каждый день до конца моей жизни.

Снова потеряв дар речи, Эмили обвила руками его шею, потянув его для поцелуя. У неё возникло такое ощущение, что она постоянно переживала бесчисленные «потери дара речи» с Гэвином.

– М-м-м, видишь? Ты только что занималась со мной любовью этим поцелуем. –Гэвин улыбнулся и взял Эмили за руку, выводя из детской.

– Мне нравится эта фраза. Занимаюсь с тобой любовью своими поцелуями.

– Да, мэм, именно так. – Гэвин подмигнул и взял свои ключи с кухонного стола. – Теперь ты заставляешь меня хотеть ни больше ни меньше как остаться дома на весь день, чтобы я мог наслаждаться старыми добрыми ласками. Я очень близок к тому, чтобы отменить эту маленькую прогулку.

Улыбнувшись, Эмили взяла из шкафа мягкий вязаный кардиган. Выбрав удобные туфли без каблуков вместо шикарных туфель на шпильках от Стюарта Вейцмана, она присела на кушетку и посмотрела на Гэвина, надевая их. Его предложение все отменить с каждой секундой становилось все более заманчивым. С бейсболкой Янки, сдвинутой на лоб, он выглядел чрезвычайно аппетитно в темно-синих джинсах, облегающей фигуру футболке и в паре кед фирмы Chucks. Эмили закусила губу и направилась к своей отраде для глаз.

– Мы не можем отменить, – сказала она, закутавшись в кардиган. Фраза прозвучала, как недовольство, когда она приняла от него свою сумку. – Мы встречаемся с ними в полдень, а сейчас уже почти четверть двенадцатого. – она взяла его за руку и потащила к двери. Если они не уберутся отсюда в ближайшее время, то не уйдут никогда. – Старые добрые ласки на потом, мистер Блейк. – она улыбнулась, стоя в холле и ожидая, пока он со стоном набирал код безопасности.

В любом случае, все было хорошо. Она осчастливила его «занятиями любовью» несколько раз, спускаясь в лифте.

 

 

Легкий холод середины апреля ужалил Эмили, послав по коже толпу мурашек, когда они с Гэвином вышли из её машины на яркое солнце. В любом случае, весна в Нью-Йорке была прекрасна, потому как город пробуждался от холодной, суровой зимы. Не то чтобы город не был всегда оживленным и красивым, но улицы словно обновлялись с возвращением еще чего-то к жизни. От владельцев магазинов, распахивающих двери, чтобы позволить свежему воздуху наполнить их здания, до деревьев в каждом парке, расцветающих разноцветными почками, центр города наполнялся жизнью со сменой времени года. Это было что-то, до чего Эмили доросла, чтобы любить.

Крепко держа Гэвина за руку, Эмили взглянула на пару витрин, пока они шли мимо.

Лексингтон Авеню. Остановившись на углу 74 улицы, её взгляд упал на облегающее летнее платье, висящее на манекене. Положив руки на бедра, консультант надевал платье на пластиковое тело, гораздо более красивое, чем у любой высокооплачиваемой модели. Эмили посмотрела на свой округлившийся живот и вздохнула.

– Что случилось? – спросил Гэвин, взгляд метался между ней и консультантом.

– Оно прекрасно, а я никогда уже не влезу во что-то подобное. – она продолжила идти к «Giggle», шикарному детскому бутику, который Колтон и Мелани посоветовали им посетить. – Мне повезет, если я втиснусь в огромные мусорные мешки от Hefty, когда рожу.

Гэвин внезапно остановился. Он взял в ладони личико Эмили, на лице появилась широкая улыбка.

– Наденешь мусорный мешок от Hefty или бикини, – ты будешь по-прежнему выглядеть шмекси. – Он поцеловал её в лоб. – Сотня фунтов (46кг) или пять сотен фунтов (200 кг), я по-прежнему буду любить тебя.

– Это ты сейчас так говоришь. Посмотрим, скажешь ли ты то же самое, когда вынужден будешь созерцать мою задницу, еле втиснутую в одежду. – Эмили скептически вздернула бровь. – А еще лучше, посмотрим, скажешь ли ты тоже самое, пытаясь стянуть мусорный мешок с моего огромного голого тела.

Губы Гэвина растянулись в медленной улыбке:

– Ты ведь знаешь, что заводишь меня, правда?

Эмили хихикнула, беря его за руку:

– Запишу тебя к психиатру, когда вернемся домой. – Преодолев полную народа улицу, Эмили увидела бутик за несколько дверей от себя. – Тебе и твоей навязчивой идее это будет полезно. Я и правда думаю, тебе надо показаться кому-то.

Гэвин открыл дверь бутика, и слегка шлепнул Эмили по попе, когда та входила внутрь.

– А я и правда думаю, что если ты и дальше будешь говорить о своем огромном или маленьком голом теле, мне понадобится холодный душ.

Эмили покачала головой, но, прежде чем бросить ему в ответ какую-нибудь колкость, поймала взгляд Терезы.

Сияя, Тереза бежала к Эмили с широко расставленными руками:

– Эмми! – Эмили опустилась на колени и крепко обняла её. – Мамочка, смотри! Эмми и дядя Гэфин здесь!

Гэвин нахмурился, когда его золовка подошла:

– Вы, ребята, не сказали им, что мы здесь встретимся?

– Ага, точно. – Мелани закатила глаза. – Вы скоро поймете. Никогда. Никогда ничего не говорите ребенку раньше времени. Они бы достали нас до смерти, пока мы вас ждали.

Гэвин взял на руки достаточно возбужденного Тимоти:

– У ваших родителей секреты от вас двоих?

Тимоти надулся, обвиняюще тыча пальцем в своего папу:

– Да! Папа сказал, что поведет нас в Макдональдс, а потом привел нас сюда. Мы вообще не знали, что ты придешь. Ты поведешь нас в Макдональдс, дядя Гэфин?

Гэвин провел рукой по светлым волосикам Тимоти.

– Черт побери, да, я отведу вас в Макдональдс. Дядя Гэфин легкая добыча для девочек по имени Молли и жирной картошки фри. – Эмили встала и улыбнулась. – И всегда помни, ребенок, ты единственный контролируешь маму и папу. Может они и больше, но ты обладаешь большей силой, чем думаешь. Они вообще-то боятся вас двоих. Ваш папа говорит мне это каждый день.

Тимоти состроил гримасу и, как лев, зарычал на Колтона.

Колтон покачал головой:

– Класс, братишка. Ты просто герой дня. И ты оживил самый худший кошмар каждого родителя. Подожди. Ты знаешь, что они говорят о расплате.

Гэвин вздернул бровь, хитро улыбаясь.

– А-а, ну, считай это расплатой за многие годы мучений, через которые ты заставил меня пройти. – Он передал Тимоти Колтону, и смех был таким же хитрым, как и улыбка. – Не беспокойся. Бигмаки за мной.

Колтон посмотрел на Эмили, губы изогнулись в улыбке.

– Уверена, что готова провести какое-то время с этим болваном? Он может свести тебя с ума.

– Кто, он? – Эмили указала большим пальцем в сторону Гэвина. – Так он и сводит меня с ума, но, веришь или нет, именно я держу все под контролем. Он, может, больше и сильнее, но, определенно, боится меня. Чем раньше натренирую его, тем лучше.

Гэвин усмехнулся, выпучив глаза:

– В самом деле?

– Да, в самом деле, – ответила она, проведя рукой по его спине. – Не старайся быть крутым перед ними, Блейк. Ты знаешь, что это правда.

Мелани прыснула со смеху:

– Мне это нравится! Знала ведь, есть что-то, отчего ты мне понравилась, Эмили. Все правильно. Никогда не позволяй этим мальчикам Блейк думать, что они заполучили тебя. – Она слегка подтолкнула Гэвина бедром. – А то быстро станешь домашней, и не поймешь, хорошо это или нет.

Гэвин взглянул на Колтона с каменным выражением лица:

– Напомни мне держать мою девушку подальше от твоей жены.

С неугомонным Тимоти, ерзающим в руках, Колтон пожал плечами:

– Ты уже обречен, братишка. На следующих выходных они обедают с мамой. Упрости все для себя и надень фартук к моменту, когда она вернется домой. Если нет, она начнет увиливать от очень важных… Физические игр.

На этой ноте, Гэвин обвил рукой шею Эмили, тепло улыбнулся и начал поглаживать её животик:

– Дорогая, милая, любовь всей моей жизни, думаю, нам нужно купить кое-что из одежды. Ведь так?

– Думаю, да, – улыбнулась в ответ Эмили.

– Класс, – кивнул Гэвин и огляделся вокруг. – В какой стороне одежда?

Колтон склонил голову на бок:

– Сразу за мебелью для детской. Направо от плюшевых зверей и в паре шагов от игрового центра.

Гэвин стоял, как статуя, пялясь на брата.

– Брат, у меня двое детей и жена. – Колтон пожал плечами, его зеленые глаза сияли. – Я домашний, как они и говорили.

Гэвин усмехнулся, схватил Эмили за руку и потащил в направлении, которое Колтон так основательно объяснил. Гэвин брал вещи всевозможных пастельных и основных оттенков, пока они шли по огромному бутику. Он также взял все виды детских купальных принадлежностей, детский шезлонг, и имеющуюся в наличии сумку с подгузниками. Гэвин посмотрел на Эмили, которая казалась ошеломленной окружающим. Улыбаясь, он остановился.

– Что? – спросила Эмили.

Он нежно положил ладонь ей на затылок.

– Ты в порядке?

Она покачала головой, глаза наполнились слезами:

– Нет, не в порядке. – и она не была. Между Гэвином, закончившим оформлять детскую, её округлившимся животом и возрастающим страхом быть мамой, она превратилась в ненормальный комок нервов. Гарантированно, – в человека, близкого к сумасшествию. Она провела рукой по щекам и сняла с вешалки крошечный комплект одежды из новой коллекции. – Ты видишь, какой маленький, Гэвин?

Вот дерьмо. Теперь Гэвин был ошеломлен её реакцией. Он кивнул, стараясь не расстроить её.

– Вижу.

Она шмыгнула носом.

– Значит, маленький человечек, надевающий это, должен быть таким же маленьким. Я никогда не держала малыша. Понятия не имею, как их кормить. Он может умереть от голода. Не представляю, почему он заплачет. Что, если он возненавидит меня? – Гэвин начал говорить, но она продолжила. Слова слетали с губ быстрее, чем вспышка молнии. – Я не узнаю, как дать ему отрыгнуть. Что, если я уроню его, пока купаю? Закон отберет его у меня. Что, если я даже не услышу его плач посреди ночи? – остановившись, она набрала в легкие воздуха и по-настоящему сорвалась. – И эти присыпки. Что, если я присыплю недостаточно, и у него будет раздражение? Что, если я присыплю слишком много, и у него будет инфекция? О чем я говорю? Я даже не знаю, как менять подгузник! Он будет лежать на пеленальном столике голенький с недостаточным количеством или избытком присыпки, потому что его мама не знает, как на него надеть подгузник?

Матерь. Божья.

Гэвин моргнул, с трудом сглотнул, и медленно убрал руку от её затылка. Он всегда знал, как успокоить Эмили. Дерьмо, он жил только для этого. Но женщина напротив него потеряла контроль. Быстро соображая, пробежал рукой по волосам и мельком взглянул на единственную вещь, которая, как он думал, сможет её успокоить.

– Присядь на пол со мной.

Распахнув полные слез глаза, Эмили нахмурила брови:

– Что? Ты хочешь, чтобы я села на пол вместе с тобой прямо в магазине?

Гэвин сел, скрестив ноги, на пол кленового дерева и жестом пригласил её присоединиться:

– Эмили, мы почти занимались сексом на капоте моей машины посреди дороги в Мексике. Садись.

Шокированная, Эмили нервно смотрела на покупателей, бросающих на Гэвина такие взгляды, будто он свихнулся. Но она всегда знала, что он слегка сумасшедший. Спустя пару секунд, она, скрестив ноги, опустилась перед ним на пол.

Он переплел свои пальцы с её. С заботливым взглядом и теплой улыбкой, он ласково поцеловал её в губы.

– Привет, – прошептал он.

Слабая улыбка коснулась её рта:

– Привет.

– Меня зовут Гэвин Блейк, и я расскажу тебе кое-что о детях, хорошо?

Эмили кивнула, разглядывая их руки:

– Ты пытаешься заставить меня прекратить пасовать. – Она снова посмотрела на него, сердце таяло. – Разве нет?

– Пытаюсь. И заставлю. Дай мне пять минут. Идет?

Она закусила губу, концентрируясь на его глазах:

– Ладно.

Положив её руки себе на колени, Гэвин облегченно вздохнул. Её истерика уже начала затихать.

– Первое: с малышами легко поладить. Они… Доверчивы с первых же секунд. Они знают, ты рядом, чтобы заботиться о них. В ту секунду, когда ты его увидишь, Эмили, ты уже не сможешь противиться этому. Твои руки автоматически поймут, что нужно делать. Даю гарантию, ты никогда не захочешь его усыпить. Ты такая заботливая и милосердная. Это все станет для тебя естественным. – Он наклонился и оставил на её губах еще один неторопливый поцелуй. – Хорошо?

Она кивнула, доверяя ему.

– Второе: когда малыш плачет, он плачет только по нескольким причинам. Либо он голоден, устал, болен, у него колики, ему нужно отрыгнуть, его нужно переодеть, или он хочет, чтобы его покачали. Или, в твоем случае, ты его уронила, и ему очень больно, или ты не знаешь, как его переодеть, и он лежит в мокром, грязном подгузнике целый день.

Эмили вздернула бровь:

– Я думала, ты пытаешься успокоить меня?

Он улыбнулся и провел рукой по её щеке:

– В этом вся суть, ты поймешь почему. Поймешь, потому что ты его мама. Ты будешь жить и дышать для него. Научишься тому, как дать ему отрыгнуть и как купать его. Ты выучишь, какое количество присыпки необходимо. Он никогда не будет голодать, потому что ты не сможешь вынести его плач, и возможно закончишь тем, что запихнешь в его ротик слишком много бутылочек.

Эмили покачала головой, хихикая.

Гэвин наклонился, остановившись в дюйме от её лица, и сосредоточился на её глазах.

– И он никогда не возненавидит тебя. Не сможет. Ты любишь вокруг себя все с такой легкостью, что любить тебя становиться слишком просто. Он почувствует это. Поверь, так и будет.

Эмили сглотнула:

– Ты так думаешь?

– Я это знаю, куколка. В тебя просто невозможно не влюбиться.

И вот там, сидя на полу рядом с мужчиной, без которого она не может жить, с мужчиной, который показал, что значит быть по-настоящему любимой, Эмили больше не боялась быть мамой. Вместо этого она убедилась в том, что не только мужчина, сидящий рядом, верит в её силу и любит со всеми её слабостями, но и еще один маленький парень очень скоро будет точно так же её любить.

 

 

Глава 16








Date: 2015-07-17; view: 20; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2017 year. (0.23 sec.) - Пожаловаться на публикацию