Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Новый год. Оринок под Тимом. В начале года нам пришлось испытать самые жестокие морозы за все время вой­ны





Оринок под Тимом. В начале года нам пришлось испытать самые жестокие морозы за все время вой­ны. Мы были вынуждены сменять постовых каждые полчаса. Наш дом стоял на самой окраине дерев­ни, рядом с рекой. Перед нами раскинулась поляна со скудным кустарником. Ни днем ни ночью мы не могли спокойно уснуть из‑за постоянных атак рус­ских. Солдат, который зарывался на позиции в коп­ну сена и засыпал, должен был предстать перед во­енным судом, или же его расстреливали на месте. Если же он не мог найти в темноте роту, которой следовало передать донесение, то ему тоже выно­сили смертный приговор за трусость, проявленную перед врагом. Не менее суровое наказание грозило тому, кто крал хлеб или другие продукты из солдат­ских пайков. Он тоже приговаривался к смерти. Это было критическое время. На ближних деревьях ви­сели военнопленные, повешенные по приказу для устрашения русских. Война стала безумием, в это время убивали всех, кого попало. Страх подавлял бунты.

Противник также не занимался пленными, а ес­ли и оставлял что‑то после себя, то неотопленные, полуразрушенные хаты.

Само наше существование выносило приговор войне. И никакой Бог не заботился о нас. Два ча­са, которые нам отводили на сон, мы проводили, лежа на грязных печах. Вши заедали нас, вызывая различные болезни. Никто не оставался застрахо­ванным от пиодермии22 и воспаления лимфатиче­ских сосудов. Но только того, у кого уже началось воспаление надкостницы, отправляли в военный госпиталь. Гноящиеся, обмороженные люди едва двигались, и от жаркой печки издавали зловоние. Перевязочного материала не было. Рваную, загно­ившуюся повязку использовали по нескольку раз. Мазь, которая хоть как‑то помогала, приходилось экономить. У некоторых больных черное мясо висе­ло лоскутами на ногах. Это было последствием об­морожения в дороге. Солдаты должны были идти, хотя часто кости у них проступали сквозь кожу. Они должны были занимать позиции с отмороженными ногами, обмотанными тряпками и мешковиной, и вести огонь по врагу.



Нас не снабдили зимней одеждой, и мы никогда не могли согреться. Ноги, постоянно находящиеся в холоде, болели. Каждое движение было мучитель­ным, но приходилось вставать, двигаться и даже бе­гать, чтобы окончательно не замерзнуть. Иначе нам грозило окончательное онемение конечностей. На­ши простуженные желудки не держали пищи. Понос был у каждого, а кое‑кто получил и дизентерию. Один солдат так ослаб, что по пути в госпиталь упал в снег и замерз.

Старики все страдали от ревматизма и болезни суставов и часто кричали от боли. Но никто не при­ходил к ним на помощь.

Я подхватил радикулит и перебрался на другую улицу деревни в более теплую избу. Там я лежал на печи три дня и три ночи и не мог уснуть от боли. На следующую ночь я услышал стрельбу и крики рус­ских «ура!». Я кое‑как на четвереньках сполз с печи. Бой продолжался четыре часа, я сидел в избе и ждал, чем все это кончится. Мне все было безраз­лично. Время от времени в избу прибегали солдаты. Они прижимали ладони к печи и растирали себе но­ги снегом, чтобы они не успели окончательно за­мерзнуть. Товарищи заставили меня двигаться, по­ка мои конечности не пришли в норму и я снова смог бежать. Мы отступали к Дубровке.

Атака русских была столь стремительна, что мы оставили орудия и бросили пулеметы. В Ориноке остались плащ‑палатки, рюкзаки, кухонная посуда, походные фляги и только что пришедшая рождест­венская почта из Зигерна23.

Дубровка. Мы заняли новые позиции. Изба, за­сыпанная снегом, и охапки соломы стали нашим опорным пунктом. Отступая к Дубровке, мы соеди­нились с боевой группой, которая бежала от рус­ских намного раньше нас и теперь снова оказалась с нами на одной позиции. Она недосчиталась несколь­ких бойцов и, едва отдохнув, повернула назад. Не­скольких солдат из этой группы нашли замерзшими в руинах деревни, где они спали на снегу. Осталь­ные залезли в оставшуюся от сгоревшей избы печь, но уже не смогли из нее выбраться, так как конечно­сти у них отмерзли. Их, кричащих от боли, вытащи­ли, погрузили на сани и отвезли на медицинский дивизионный пункт. Там им стали ампутировать ру­ки и ноги, однако они умерли во время операции.

Мы воевали на опорном пункте. Цепь далеко ле­жащих деревень образовывала фронт. Между пе­редовыми позициями и нашей обороной просачи­вались русские, двигаясь к Щиграм. Мы не знали этого.

Находили пищу где только могли. Картофель ле­жал в подвалах и бункерах. Резали овец и коров. Ко­гда доставали каравай хлеба, то делили его на че­тыре части. В это время мы не притрагивались к картофелю, который запасли крестьяне перед ве­сенним половодьем, так как уже не голодали и под­лечили наши желудки. Ежедневно в течение не­скольких часов должны были чистить оружие, но также заботиться о дровах для печей и о снабжении продовольствием. Мы должны были выступить на позиции месяцем позже.

Русские атаковали Дубровку. Они появились но­чью. Мы не оказали им никакого сопротивления, так как не ждали от него ничего, кроме напрасных жертв. Мы отступали по равнине к Белой, пресле­дуемые бронетранспортерами. Завернули винтовки в камуфляж, залегли в снег и стали готовиться к ка­питуляции. Однако тут вступила в бой немецкая ар­тиллерия. Мы поднялись и вернулись в Дубровку. Русские также понесли большие потери. Другая на­ша рота, отступавшая из Дубровки, была обстреля­на по ошибочному приказу нашей артиллерией, и несколько солдат погибло.



Наши квартиры были разрушены, повсюду ле­жали убитые. Немецких солдат мы покрывали бре­зентом, а с казаков стаскивали валенки, галифе и нижнее белье. Теперь все теснились в оставшихся целых домах. У наших солдат не было валенок, ко­торые отлично защищали ноги от холода. Один из них наткнулся на следующий день на замерзший труп красноармейца. Он напрасно пытался сдер­нуть с него валенки. Взял топор и отрубил убитому ноги до голеней. С них летели куски мяса. Солдат взял части отрубленных конечностей в валенках и поставил рядом с нашим обедом в печь. Пока кар­тофель варился, голени растаяли, и солдат обул ок­ровавленные валенки. Перед едой мы подстилали под себя мох, чтобы согреть ноги, и били вшей.

Мертвецы оставались лежать на снегу. Через неделю их вместе с разбитыми санями и трупами лошадей сложили в разрушенных домах, облили ке­росином и сожгли.

Один день походил на другой и проходил в уста­лом однообразии от охраны избы на посту, неспо­койного сна, заботы о заготовке древесины и про­довольствия и исполнения различных приказов. Мы совсем обеднели. Получали только плащ‑палатки да необходимый инвентарь. Я был не в состоянии отды­хать, тоскуя по родине. От постоянного пребывания на жестоком морозе заработал себе полное исто‑

 

щение нервной системы. Стрелял в привидения, ко­торые, как мне казалось, появлялись передо мной, и бессильно кутался во что попало во время мете­ли. Но выдержал все. Кризис миновал, я быстро вы­здоравливал и вернул себе стойкость и уверен­ность. Весь ужас, вызванный нуждой и силой об­стоятельств, приводил нас к чему‑то героически‑циничному. Это было какое‑то безумное соглаше­ние с перспективой всеобщей гибели и самоубийст­во души. В России было слишком много солдат, чтобы мы могли с ними справиться.

Мы охраняли окрестности Дубровки, лежа в око­пах, как приведения, между трупами. Полная луна вставала на небе. Мороз готовился к последнему на­тиску. Противник пока оставался на своих позициях.

Я хотел все забыть, чтобы остаться человеком. Записывал в свой дневник то, что связывало меня с прошлым. Но все напрасно. Я познакомился с той стороной России, из которой запомнил только раз­рушенные церкви и морозную зиму. И все же я ве­рил, что эта война для меня что‑то чужое, вызываю­щее какие‑то странные фантазии. Мои гноящиеся ноги делали меня совершенно непригодным к служ­бе. Я был только обузой.

Зимняя война закончилась для меня. Это было спасение, которое пришло в последний момент. Но я уже был обескровлен.

 








Date: 2015-10-18; view: 37; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.006 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию