![]() Полезное:
Как сделать разговор полезным и приятным
Как сделать объемную звезду своими руками
Как сделать то, что делать не хочется?
Как сделать погремушку
Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами
Как сделать идею коммерческой
Как сделать хорошую растяжку ног?
Как сделать наш разум здоровым?
Как сделать, чтобы люди обманывали меньше
Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили?
Как сделать лучше себе и другим людям
Как сделать свидание интересным?
![]() Категории:
АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника
![]() |
Зерно, посаженное в землю. Выслушав первые объяснения своего учителя о смысле дхармы, Ма-цзы почувствовал себя так, словно испил самого изысканного нектара
Наш любимый Мастер… Выслушав первые объяснения своего учителя о смысле дхармы, Ма-цзы почувствовал себя так, словно испил самого изысканного нектара. Поклонившись учителю, Ма-цзы спросил: —Как можно настроиться на постижение не имеющего формы самадхи? — Когда ты прокладываешь путь своей внутренней мудрости, — ответил учитель, — это то же, что сажать зерно в землю. Когда я объясняю тебе азы дхармы, это то же, что дождь, льющийся с неба. Если ты способен воспринять учение, ты достоин увидеть Дао. — Если Дао не имеет ни формы, ни цвета, как его можно увидеть? — спросил Ма-цзы. — Глаз дхармы твоего духа способен узреть Дао. То же относится и к не имеющему формы самадхи, — ответил учитель. — Существуют ли и там созидание и разрушение? — спросил Ма-цзы. — Если кто-то видит Дао с точки зрения созидания и разрушения или собирания и разбрасывания, для него не существует Дао. Послушай мою гатху: Почва не-ума содержит в себе множество зерен, которые прорастут, когда пройдут небесные дожди. Цветок самадхи не имеет ни цвета ни формы. О какой переменчивости можно здесь говорить? Говорят, что после этого Ма-цзы обрел истинное просветление. Его ум вышел за пределы мира явлений. Он приходил слушать своего учителя в течение десяти лет. За это время он постигал медитацию все глубже и глубже.
Маниша, великий мастер Нангаку работает с великим мастером Ма-цзы. Тот еще только зерно — но зерно, содержащее в себе великого будду. Все вы — тоже зерна. Вам решать, оставаться ли вам закрытыми. Но тогда вы никогда не познаете свою истинную природу будды. Немного смелости, немного открытости, немного отмирания оболочек, и будда начнет прорастать в вас. Вам нечего винить погоду. Тут идут дожди. Облака проникли даже в аудиторию, они проплывают перед моими глазами. Как близки эти облака... но странная вещь: чем ближе облака, тем испуганнее зерно. Оно боится неведомого, боится... боится всего — кто знает, что ждет его снаружи! Под оболочкой зерну спокойнее, оно чувствует себя в безопасности. Встав на путь дзэн, вы выучили эти слова: «открытость», «радость» и «незащищенность» — вызов, брошенный неведомым, всегда следует принимать с радостью. Это единственный путь, ведущий к развитию. Большинство людей, которых Вильгельм Райх называл «маленькими людьми», умерли как маленькие люди, хоть их предназначение было иным. Вильгельм Райх был совершенно прав, называя свою книгу «Слушай, маленький человек». Он адресовал эти слова толпе. И все же он глубоко ошибался, так как не смог увидеть великого будду, кроющегося в каждом маленьком человеке. Он просто осудил маленького человека, поскольку маленькие люди осудили его. Он был гением — нет, не буддой, но человеком, наделенным гигантским интеллектом, — и толпа осудила его. В конце концов его упрятали в психушку. А он говорил очень разумные вещи. Он открыл для исследований совершенно новую территорию. Но все эти трусливые людишки, боящиеся неведомого, боящиеся потерять надежную почву под ногами и свой счет в банке, упрятали его в психушку. А он не был сумасшедшим. Сидя в психушке, он написал свои лучшие книги. Это — красноречивое свидетельство его психического здоровья. Но политиканы, толпа и правительство, объединив свои усилия, заставили его жить в психушке. Все они смеялись над его великими открытиями относительно человеческой энергии. Ясное дело, он обозлился. И вот, когда он написал свою книгу «Слушай, маленький человек», его слова шли не от сострадания, это была реакция. Они причинили ему зло, и он мог хотя бы осудить их. Он прекрасно изобразил маленького человека, но главной частью каждого маленького человека является зерно — его потенциал, — а Райх совершенно забыл об этом, отдавшись гневу. Если бы не это, он был бы очень близок к просветлению. Но из-за гнева, из-за реакции на обстоятельства он не смог различить истинную причину, по которой люди осудили его, — сам факт, что он гений, был достаточной причиной. Они были готовы распять его — и он должен был понять, что все это совершенно естественно. Но он не мог принять это как нечто совершенно естественное. Он не мог понять, что все это происходит со всяким гением, открывающим дверь в неведомое. Его глаза застилала пелена гнева — он был совершенно слеп — и не мог увидеть, что в каждом маленьком человеке кроется будда, спрятанный, словно зерно, будда. Нангаку дает наставления Ма-цзы:
Выслушав первые объяснения своего учителя о смысле дхармы, Ма-цзы почувствовал себя так, словно испил самого изысканного нектара. Поклонившись учителю, Ма-цзы спросил: — Как можно настроиться на постижение не имеющего формы самадхи?
Прежде всего следует понять смысл, кроющийся в слове «дхарма». К сожалению, санскритское слово «дхарма» или палийское «дхамма», которое употреблял Будда, теологи неверно перевели как «религия», ученые перевели как «закон» — Основной Закон. Ошиблись и те, и другие. Если идти к корням слов, религия означает «то, что привязывает», а дхарма — «то, что освобождает». Это противоположные понятия. Дхарма просто означает вашу глубинную природу. Об этом ничего не сказано ни в одной рукописи, и никто не объяснит вам, какова ваша дхарма. Вам следует самим открыть это. Бытие оказало вам эту великую честь — позволило всем нам не занимать ни у кого знаний. Живой источник бытия бьет где-то рядом. Почему бы не испить из него и не утолить жажду? После того как Ма-цзы понял значение слова «дхарма», он почувствовал себя так, словно испил самого изысканного нектара. Чем больше вы углубляетесь в медитацию, тем больше приближаетесь к вечным истокам жизни. Это — чистый нектар. Он свидетельство вашего бессмертия, вашей принадлежности к вечности. Он доказательство того, что смерть — это фикция. Смерть не придет ни к вам, ни к кому-либо еще. Человек лишь меняет свой дом: кто-то обретает новую форму, а кто-то может перейти и в существование, не имеющее формы. То, что Ма-цзы заявил, что почувствовал себя так, словно испил самого изысканного нектара, свидетельствует о его глубоком понимании. Он — новичок в медитации, он еще очень молод. Но для осознания возраст не важен. Не думайте, что, постарев, вы легко обретете просветление. Напротив, с возрастом все труднее отказываться от житейских привычек, концепций, идеологии. Два года назад поляк Папа Римский посетил Индию. Он был немало удивлен, узнав, что бедняки и сироты, обращенные в христианство, делают в церквах то же самое, что привыкли делать в своих индуистских храмах: возжигают благовония и приносят цветы Иисусу Христу. Он не мог поверить, что священники позволяют делать это, и люди делали то же, что всегда делали в своих храмах. Только вместо Кришны сейчас там был Христос — все остальное было точно таким же. Но священники сказали ему, что вынуждены были пойти на такой компромисс. Эти люди не могут воспринимать религию без благовоний, без цветов. И Папа согласился с этим. С возрастом все труднее отказаться от идеологии, от укоренившихся воззрений. Они становятся все более устойчивыми. Старики становятся жесткими, и весь окружающий их мир теряет гибкость, текучесть. Легче всего реализовать свой потенциал в детстве — если же не в детстве, то в молодости. Но детство чаще всего бывает испорчено родителями или священником. Подлинная религия может рассчитывать на молодость — ведь молодости присуще бунтарство. Молодой человек может восставать против прошлого, не испытывая чувства вины. Он может очистить свое сердце от всех старинных писаний и статуй, а на вызов, брошенный неизвестным, отзовется само его сердце. Он готов принять любой вызов — а это величайший вызов: позволить зерну раскрыться под неведомыми небесами, дождями, ветрами и солнцем. Никто не знает, что его ждет в будущем. Некому наставлять зерно, нет таких книг, которые смогут помочь ему. Зерно идет на риск, пробиваясь к свету, и вы должны осознавать, что это немалый риск. Это смертельный риск. Ведь зерно должно умереть в земле — лишь тогда смогут пробиться ростки его потенциала. Возможно, оно станет розой или лотосом... а может быть, и каким-то иным цветком. Не важно. Важно само цветение, а не название цветка. Дикие цветы не менее красивы, чем самые дорогие розы. Их роднит то, что все они цветут. И те, и другие познали радость роста, они смогли увидеть собственными глазами, что было спрятано в их зернах. И те, и другие приняли тот же вызов. Собственно говоря, это были смерть и воскресение. Зерно умирает и воскресает в виде множества цветов, множества фруктов, множества зерен. Говорят, что одно-единственное зернышко может одеть всю землю зеленым покровом. Его потенциал не исчерпывается одним растением. Это растение может принести урожай в тысячу зерен, а каждое зерно несет в себе тысячи зерен. Одно-единственное зерно может всю землю сделать зеленой. Какие возможности несет в себе маленькое зерно! Вы сами — живые зерна, зерна сознания. Самая ценная вещь во всем мироздании — сознание — кроется внутри вас. Зерно ищет свой путь во тьме и находит его. А вы, обладая сознанием, видите хоть немного света, но так и не сдвигаетесь с места, оставаясь маленькими людьми. Вы осуждаете всех тех, кто отправился к иным берегам, поскольку это напоминает вам о том, что вы так и не смогли реализоваться. Поклонившись учителю, Ма-цзы спросил: «Как можно настроиться на постижение не имеющего формы самадхи?» Учитель мог бы ответить ему, что, пока не настроишься в абсолютной тишине на постижение бытия, не постигнешь и дхармы — основного принципа бытия. Вопрос, заданный Ма-цзы, свидетельствует об искренности его поиска. Ему понравилось то, что он услышал, — он почувствовал себя так, словно испил самого изысканного нектара. Но все же остаются нерешенные вопросы. Это вопрос не простого ученика. Это вопрос будущего мастера. «Как можно настроиться на постижение не имеющего формы самадхи?» Отбросив в сторону все второстепенные вопросы, он идет прямо к сути: как настроиться на постижение не имеющего формы самадхи. Самадхи — санскритское слово. Его значение исполнено красоты. Оно означает состояние, где нет вопросов и ответов, состояние столь глубокого безмолвия, когда нет нужды даже задавать вопросы; ответы давно остались где-то позади, но и в вопросах уже нет нужды. Эта чистота — безмолвная чистота, и зовется она «самадхи». И в этом самадхи можно найти гармонию с сердцебиением Вселенной. Лишь в самадхи можно осуществить единение со всем. Иного пути нет. Каждый день, который мы посвящаем медитации, — это шаг на пути к самадхи. Медитация — это начало, самадхи же — конец. Вопрос Ма-цзы — вопрос потенциального будды. Он не спрашивает о пустяках. Он спрашивает о самом главном.
«Когда ты прокладываешь свой путь внутренней мудрости, — ответил учитель, — это то же, что сажать зерно в землю. Когда я объясняю тебе а п./ азы дхармы, это то же, что дождь, льющийся с неба. Если ты способен воспринять учение, ты достоин увидеть Дао».
Дао для китайцев то же, что мы называем самадхи; японцы зовут это состояние сатори. Дао, пожалуй, лучшее из этих названий, так как оно не является частью речи. Этим словом обозначается нечто невыразимое, то, что ты знаешь, но не способен объяснить; с чем ты можешь жить, но о чем не можешь говорить. Об этом можно петь, можно передать танцем, но ни одно слово не может быть сказано по этому поводу. Вы можете быть этим — самим выражением Дао — но при этом вы не можете объяснить словами, выразителем чего вы являетесь.
Ма-цзы вновь спросил: «Если Дао не имеет ни формы, ни цвета, как его можно увидеть?»
Вам нужно глубоко вникнуть в этот диалог, чтобы найти нужное направление для своих вопросов. Существует множество всевозможных вопросов, но основных вопросов очень мало, и, пока вы не начнете задавать их, вам не удастся приблизиться к истине. Как только Нангаку упомянул о Дао, Ма-цзы спросил: «Если Дао не имеет ни формы, ни цвета, как его можно увидеть? — не хочешь ли ты сказать, что, как только человек достигает самадхи, он может увидеть Дао?»
«Глаз дхармы твоего духа способен узреть Дао. То же относится и к не имеющему формы самадхи», — ответил учитель.
Вот почему на Востоке родилась идея о Третьем глазе. Два глаза могут различать лишь цвет и форму, но они не способны узреть то, что не имеет ни цвета, ни формы. Тут они слепы. Пребывая в самадхи, вы можете закрыть глаза, и новое восприятие, которое метафорически можно назвать «Третьим глазом», пробуждается в вас. Вы можете ощутить и увидеть то, что недоступно всем остальным вашим чувствам. Глаз дхармы, третий глаз вашего духа, способен узреть Дао. Говоря вам во время медитаций: «Идите глубже, смотрите глубже», я пытаюсь изо всех сил сделать так, чтобы ваш пребывающий в спячке Третий глаз пробудился.
«Существуют ли и там созидание и разрушение?» — спросил Ма-цзы.
Можем ли мы делать что-то внутри? Можем ли мы создать будду внутри? Существует ли внутри какое-то творчество? Это очень глубокий вопрос.
На это учитель ответил: «Если кто-то видит Дао с точки зрения созидания и разрушения или собирания и разбрасывания, для него не существует Дао. Послушай мою гатху...»
Он говорит, что, поскольку речь идет о внутреннем мире, будда уже там: вам ничего не следует создавать. Во внутреннем мире есть все, что там должно быть. Я вспомнил о русском ученом Кирлиане, позволившем науке взглянуть под иным углом на мир объективных явлений. Его открытие имеет огромное значение. Кирлиан был страстным фотографом и работал над совершенствованием линз. Он исходил из того, что, если в зерне заключен потенциал, этот потенциал можно отобразить фотографически, создав особо чувствительные линзы. Это была очень странная мысль, но ведь ученые и мистики, философы и поэты — всегда немного сумасшедшие. Его старались остановить: «Не делай глупостей! Как можно увидеть розу в семени?» На это Кирлиан отвечал: «Если что-то должно произойти, оно должно существовать уже сейчас. Возможно, наши глаза просто не в состоянии увидеть это». И его труды увенчались успехом. Он изобрел такие линзы, с помощью которых можно было запечатлеть то, что должно произойти в будущем. Он мог положить семя перед фотоаппаратом, и на фотографии получалась цветущая роза. Затем он сажал зерно в землю и ждал, когда оно умрет и даст росток. Когда же роза расцветала, он сравнивал ее с фотографией, — она была такой же, как и на снимке. В его сеть попало само будущее. Он пришел к выводу, что, если такое возможно с зерном, фотографию можно применять и в иных случаях. Например, фотография Кирлиана стала пользоваться большим спросом в русских больницах. Люди приходят проверить свое здоровье и могут увидеть, что их ждет в будущем. После смерти Кирлиана его линзы стали еще совершеннее. Целая школа «кирлиановских» фотографов работала над ними. С их помощью можно заглянуть в будущее по крайней мере на шесть месяцев вперед. Если вас ждет болезнь через шесть месяцев, фотография покажет это. Нет иного способа обнаружить болезнь, но вы можете начать лечиться, прежде чем та проявилась. Это действительно прекрасно — можно приступить к лечению, прежде чем человек заболевает по-настоящему. При помощи глаз мы видим далеко не все. Даже во внешнем мире зрение имеет ограничения. Фотография Кирлиана намного опередила наши глаза в познании объективного мира. Подобным же образом, открывшийся Третий глаз во внутреннем мире даст вам представление обо всем вашем потенциале. Вам ничего не нужно с этим делать — нужно лишь увидеть и узнать это. Будду не создают — будду лишь вспоминают. Нангаку сказал: «Послушай мою гатху». Это древнее слово: «гатха» означает «поэзия». «То, что я мог выразить в прозе, я сказал. Сейчас же послушай поэзию. То, чего не высказать прозой, иногда можно передать языком поэзии».
«Почва не-ума содержит в себе множество зерен, которые прорастут, когда пройдут небесные дожди».
Дожди прошли, и теперь тебе решать, принимать ли вызов.
«Цветок самадхи не имеет ни цвета, ни формы. О какой переменчивости можно здесь говорить?» Говорят, что после этого Ма-цзы обрел истинное просветление. Его ум вышел за пределы мира явлений. Он приходил слушать своего учителя в течение десяти лет. За это время он постигал медитацию все глубже и глубже.
Канзан писал:
В доме моем есть пещера, в пещере этой нет ничего — она чиста и совершенно пуста, в ней сияет свет, подобный солнцу. Лишь зелень — еда для этого старого тела, грубое одеяло прикроет эту призрачную форму. Пускай тысяча святых явятся ко мне: будда небесной правды со мной!
После того как вы заглянули в свою внутреннюю пещеру и обнаружили там свет, жизнь и сами истоки своего существования, так называемые «святые» ничего не значат для вас. Они — просто моралисты, исповедующие определенную систему морали, взглядов, но они не владеют истиной. Если истиной владеете вы, тысяча святых будут значить для вас меньше, чем ваш собственный будда. Ваш будда ни у кого не заимствован. Вы сами открыли его. Маниша спрашивает:
Наш любимый Мастер! Мне нравится выражение «Сделай один шаг навстречу Аллаху, и Аллах пробежит навстречу тебе тысячу шагов». Здесь есть намек на то, что способность к восприятию требует не пассивного ожидания, а и твоего участия. Даже чтобы получить в подарок цветы, человек должен хотя бы протянуть руку, так ведь? Или я вновь ошиблась?
Да, Маниша, ты вновь ошиблась. Это выражение пришло от мусульман: «Сделай один шаг навстречу Аллаху, и Аллах пробежит навстречу тебе тысячу шагов». Но в мире дзэн нет Аллаха, и поскольку речь здесь идет о внутреннем мире, сделай один шаг внутрь себя, и ты станешь Аллахом. Здесь никто не бежит. Напротив, здесь ты становишься недвижим. Нужен один шаг вовнутрь. То, о чем говорит Магомет, — это внешний Бог: «Сделай один шаг навстречу Богу, и Бог тут же побежит навстречу тебе, сделав тысячу шагов». Но такого Бога просто не существует. Так зачем же попусту делать шаг? Оставь его для другого случая. Он еще тебе пригодится. В тот миг, когда ты делаешь шаг вовнутрь, ты становишься Аллахом. В мире дзэн это выражение не имеет смысла. Но вот тучи приближаются со страшной скоростью! В этом году Пуну затопит и без самоубийства Шанкарачарьи. Смех десяти тысяч будд способен созвать все тучи мира. Им не нужны ни паспорта, ни визы. Они не обязаны проходить таможенный досмотр. Они — будды, проплывающие по небу. И когда они видят собрание в десять тысяч будд, они приходят — особенно когда я собираюсь рассказать анекдоты. Где же Сардар Гурудаял Сингх? Просто засмейся погромче. Эта книга будет посвящена Сардару Гурудаялу Сингху, единственному человеку, который смеется еще до окончания анекдота. Какое доверие! Вы должны учиться доверию у Гурудаяла Сингха.
Магги Мак-Тавиш умирает, и старик Хамиш остается вдовцом. Для него это такая радость, что он тут же отправляется к могильщику, мистеру Томбу [1] . — Сколько стоит похоронить жену? — спрашивает Хамиш. — Пятьсот фунтов стерлингов, — отвечает Томбу. — Пятьсот? — переспрашивает Хамиш, судорожно сжимая кошелек в руке. — Не мог бы ты уступить? — Ладно, — соглашается Томб, — но триста фунтов — это последняя цена. Господи, тяжело вздыхает Хамиш, пересчитывая деньги, я почти что жалею, что она умерла!
Старый маг и хиппи Мухомор Мельвин готовит ланч для своего дружка Бизона Травки. — Да уж, старик, — говорит Мельвин, присаживаясь рядом с другом, чтобы выкурить парочку косяков, — более дикого рецепта я и не знаю. — Класс! — отвечает Травка, утопая в клубах дыма. — Что это за рецепт? — Это салат, приятель! — отвечает Мельвин. — Какой класс! Салат! — говорит Бизон Травка. — А как ты его готовишь? — Нет ничего проще, дружище! — отвечает Мельвин. — Нарезаешь листья салата, добавляешь нарезанных помидоров, огурцов и моркови, затем бросаешь туда ЛСД и, став в сторонке, смотришь, как салат сам себя перетряхивает.
Дилли и Далли — однояйцовые близнецы. Они живут в маленьком приморском городке. Дилли женат, а Далли — холост, но он сдает напрокат маленькую весельную лодку. У Дилли умирает жена, а через несколько дней лодка Далли идет ко дну. Через неделю, выйдя из дому, Далли встречает на улице жену местного священника, миссис Божьеяйцо. Миссис Божьеяйцо, приняв лодочника Далли за его брата, вдовца Дилли, начинает охать и ахать: — Примите мои соболезнования по поводу тяжкой утраты... — Благодарю вас, — отвечает лодочник, — но это такой пустяк! Она всегда была гнилой старушкой. Спереди у нее была здоровенная щель, а сзади большущая дыра, которая с каждым разом, как я катался на ней, становилась все больше и больше. От нее несло рыбой, и она протекала. Она была такая грязная, что, когда дул ветер, от нее нужно было держаться подальше. Ниведано... Три недели назад пришли какие-то молодые люди, желающие поразвлечься, и я дал им попользоваться ею. Я предупреждал их: будьте осторожны. Но этим троим идиотам захотелось влезть в нее одновременно. Конечно же, старушка дала трещину по всей длине. Я даже рад, что ее не стало. Миссис Божьеяйцо падает в обморок...
Ниведано... Ниведано...
Погрузись в тишину. Закрой глаза. Почувствуй, как замерло твое тело. А теперь обрати свой взгляд внутрь себя с полным осознанием. Погружайся в себя, насколько можешь. Глубже и глубже... Пока не достигнешь самих истоков своего существа... Это совсем рядом — нужно лишь сделать шаг, и ты — будда. Какой прекрасный вечер! танец дождя делает безмолвие лишь более полным, твое самадхи — более глубоким. Эти облака-будды приплыли издалека, так пусть же они остаются в небе. Глубже и глубже — нет причин для страха. Это пространство — твое, и этот свет — твой. Он говорит тебе, что ты станешь буддой, он говорит, что ты не твое тело, ты не твой ум, ты — просто свидетель.
Расслабься. Наблюдай. Ты просто наблюдатель. Наблюдение — это еще одно имя будды. Наблюдение делает тебя пустым зеркалом, зеркалом, отражающим все, не судящим ни о чем. Собирай опыт, собирай аромат — ведь близится время, когда тебя позовут назад. Испробуй нектар, вечный поток твоей жизни. Пусть он проникнет в каждую твою жилочку, ведь таким должен стать твой образ жизни. Живой или мертвый, ты должен оставаться буддой.
Ниведано... Возвращайся, но возвращайся как Будда, помнящий самадхи, наполненный нектаром. Посиди несколько минут, вспоминая свой опыт, вспоминая, где ты был, кем ты был. С каждым днем это должно становиться все глубже и глубже.
— Хорошо, Маниша? — Да, любимый Мастер. — Можем ли мы отпраздновать праздник десяти тысяч будд? — Да, любимый Мастер.
|