Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Глава 8. Когда Данила примчался к передатчику, он уже молчал





 

Когда Данила примчался к передатчику, он уже молчал. На всякий случай Астрахан представился и прокричал:

– Вы меня слышите?! Прием!

В ответ – свист поршней, клекот сокращающихся труб. Данила со всей дури пнул «монету», ушиб ногу, зашипел и снова прокричал:

– Капитан Астрахан на связи!

Бесполезно. Выругавшись, он глянул на вентиляционное отверстие: по потолку проходило штук десять таких квадратных шахт, из-за чего он казался гофрированным. Овальные отверстия располагались на одной прямой. Второй их ряд был над головой Данилы. Темнота скрывала лица наблюдателей, он махнул им рукой: идите, мол, сюда.

Первым спрыгнул Рэмбо. Как пушинку поймал Марину и поставил на пульсирующую трубу, а ловкий Маугли справился сам и бросился к Даниле на четвереньках.

Первым прибежал Маугли, наклонился над передатчиком, потрогал его. Рэмбо, качающийся на трубах, подсадил Марину на порожек телепорта и взобрался сам. Серая пыль прилипла к потным лицам, и все напоминали восставших мертвецов. Особенно – Марина в разорванных кожаных штанах.

– Не работает? – спросила она.

Данила еще раз пнул плиту:

– Опоздали. На пару минут опоздали!

Рэмбо сел, опершись на стену, подтянул колени к животу, закрыл глаза и проговорил:

– Давайте передохнем. За последнее время это единственное безопасное место, вы так не думаете?

– Не знаю, как вы, я сейчас от жажды сдохну, – прохрипел Данила. – У тебя во фляге не осталось? Хотя бы глоток. А то я свою потерял.

– Я в генераторной все выжрал, – ответил наемник.

Марина отцепила флягу от пояса, протянула ему:

– Пара глотков, больше нет.

Влаги хватило, чтобы смочить рот. Немного полегчало. Данила хотел вернуть спасительнице пустую флягу, но она зачарованно стояла над «монетой» с ножом в руке. Перерезала сосуд под большим пальцем и окропила передатчик кровью. Пожав плечами, посмотрела на Данилу:

– Не получилось. Что будем делать дальше?

Астрахан задумался. На самом деле безопасных мест нет. Сюда могут в любой момент нагрянуть роботы или хамелеоны. Нужно постоянно перемещаться. Польза от людей будет только в карантинном блоке, ведь это единственный отсек, откуда открывается шлюз на Землю. Если звуки из ревуна не были глюками, значит, Шейх уже выбрался из Сектора. Здесь прошло часов шесть-семь, может, больше. А там? Неделя? Или сутки? «Или разница во времени меняется в зависимости от того, ускоряется корабль или замедляется», – подсказала память Момента. Сколько он все-таки знал!

– Идем в карантинный блок, там хоть вода есть. Марина, сможешь нас переместить так, чтобы не брести по долине? Там пауки, горынычи и другая нечисть, а мы снова безоружны.

Девушка почесала переносицу.

– Увы, телепорт в лесу, от него надо будет пройти с километр. Выходов на Землю несколько. То есть шлюз один, он делится на три конечных пункта. Они отличаются от этих, белых с арками.

– Значит, дистанционно открыть шлюз не получится?

– Нет. Мы с Шейхом туда специально ходили, правда, тогда хамелеоны не нападали. Зато рядом были змееглазые. Сейчас их, наверное, перебили.

Марина обошла «монету» и приложила руку к панели. Телепорт ожил. Если пару дней назад Данила с удивлением наблюдал за расширяющимся зрачком и шагал в черноту с замирающим сердцем, сейчас же начал воспринимать переход как нечто прозаическое. Он старался подольше задержаться в этом отсеке, надеясь, что Шейх снова свяжется с кораблем.

Марина шагнула в телепорт, за ней – Маугли. Рэмбо похлопал Данилу по спине и проговорил:

– Идем уже. Молчит он, не видишь? Да и это не единственное переговорное устройство.

Данила бросил на «монету» прощальный взгляд и направился к глазу из красных светящихся линий. В его середине чернел телепорт, где секунду назад растворился Рэмбо.

Когда Астрахан уже скользнул в портал, немая чернота наполнилась женским голосом:

– Меня кто-нибудь слышит? Отзовитесь, пожалуйста, это важно!

Передатчик! Данила рванулся назад, но не смог пошевелиться. Он хотел закричать: «Да, мы здесь, слышим вас!», но голосовые связки не повиновались. А неизвестная девушка продолжала:

– Ну же, отвечайте! Я никого из вас ни разу не видела, но пожалуйста, помогите нам, вы же тоже люди!!! Мы погибаем. Пожалуйста…

«Неужели опять не успею? – думал Данила с отчаяньем. – Милая девушка, пожалуйста, побудь на связи еще немного!»

Вывалившись на мягкий мох, он непозволительно медленно приходил в себя, а из передатчика, уже другого, говорили с отчаяньем:

– Ответьте! Прием!

К счастью, Рэмбо, шагнувший в телепорт секундой раньше, отозвался:

– Мы на связи! Прием!

Донесся радостный возглас и нечто, к делу не относящееся: «Мелкий, ты герой! Я тебя обожаю! Ты всех спас!» Дальше девушка продолжила уже официально, но она задыхалась от радости:

– Здравствуйте! Побудьте на связи, пожалуйста! Профессор, оповестите начальство. Сейчас с вами будет говорить генерал Баранников.

Пока на том конце линии ликовали, Данила окончательно пришел в себя. Рэмбо указал на передатчик и добавил шепотом:

– Разговаривай. Я не хочу. Не люблю ответственность. Еще в школе знал: никогда, ни за что не буду начальником. Это адский гемор.

Данила сел, скрестив ноги, и сказал:

– Астрахан на связи. Пока мы ждем Баранникова, расскажите, что происходит на Земле.

Невидимая девушка бодро и радостно начала рассказ об измененных, о том, что в большинстве стран они победили, и голос ее погрустнел.

 

* * *

 

Генерал Баранников встрепенулся, Шейх вскочил, опрокинув стул, и уставился на мужика странной наружности, профессора. Мансуров увлекался старым кино. Этот синеглазый чудак с длинными седыми космами напоминал Алена Делона (был такой французский актер) в старости.

– Нам удалось связаться с кораблем!

Шейх молча рванул к выходу. Генерал ломанулся за ним.

Черт, а ведь работает! В спешке чуть контакт не угробили. На месте генерала он выписал бы премию человеку, который осуществил контакт. Или орден. Хотя какое это имеет значение теперь? Каждый работает на общее благо.

В захламленном подвале на коленях возле передатчика сидела черноволосая девушка, что полчаса назад делала ему перевязку, и болтала с Астраханом. Скрестив руки на груди, о стол оперся бородатый коротышка. Мансуров пожал ему руку:

– Спасибо за проявленную инициативу!

– Да я что, – пропищал тот. – Это ее инициатива.

Заметив Шейха, девушка поднялась и улыбнулась от уха до уха. Он и ей пожал руку, поблагодарил и отправил спать. Девушка упорхнула, пожелав всем удачи. Мансуров проговорил:

– Астрахан, пожри тебя Сектор! Вот уж не думал, что буду рад тебя слышать!

Передатчик ответил голосом Данилы Астрахана:

– Аналогично. Но ты мне должен финальную битву, начальник. И вообще, ты герой, что живым из Сектора выбрался. Да еще так быстро! Сколько времени у вас прошло?

– Сутки. Сейчас около пяти утра. У нас тут…

– Мне уже Яна все рассказала. Давай будем решать, что делать. Переходим к нашему плану с большим бум. Нас наверняка слушают, говорить надо в таком же ключе. Понял меня? Сколько вам понадобится времени, чтобы пройти Сектор?

Шейх сначала не сообразил, что от него требуется, но вскоре понял: все разговоры слышит Улей, и Астрахан хочет дезинформировать его. Беседу нужно вести так, чтобы чужие не поняли, о чем речь. Если Улей сообразит, что люди собираются сделать, то просто задавит их в Секторе.

– Мы в Питере. Часов восемь, чтобы до Твери добраться, и часов десять на штурм Сектора. Итого восемнадцать. Если все сложится удачно и по нам не долбанут сверху. Эти твари быстро учатся. Теперь мы подойдем к вопросу правильно и сумеем взорвать Глубь. Вы должны успеть эвакуироваться.

– Мы хотим попробовать взорвать двигатель, мало ли что будет с вами. Генератор не получилось, но мы были в отсеке, где много поршней. Наверняка там же двигатель.

Поймав удивленный взгляд генерала, Шейх все объяснил ему на ухо. Астрахан сказал:

– Безумно рад, что мы друг друга поняли. Значит, эвакуироваться нужно через четыре часа? У нас-то время течет быстрее.

– Выходит, так. Начинай считать.

– Я понимаю и разделяю вашу радость, – пробасил генерал. – Но у нас каждая секунда на счету, и нам нужно перейти к делу.

Шейх шагнул назад. Генерал оседлал единственный скрипучий стул и заговорил:

– Данила Астрахан? Я, генерал Вадим Георгиевич Баранников, нам с вами следует обговорить детали, чтобы операция прошла с минимальными потерями.

– Я вас слушаю, – ответил Астрахан. – Вам ведь рассказали, в каком ключе вести беседу?

Шейх сел на пол и приготовился внимать. Оказывается, генерал уже все обдумал и просчитал. Мансуров был согласен с каждым пунктом его плана, Данила – тоже. Вся ответственность лежала на плечах бывшего диверсанта, непокорного подчиненного Шейха. От него требовалось выжить и открыть шлюз. Если он погибнет, штурм Глуби потеряет смысл.

Диалог длился с полчаса. Астрахан обещал оставаться на связи. Когда генерал отключился, Шейх вспомнил, что хотел спросить у Данилы: выжил ли патлатый наемник Рэмбо, отличный профессионал и товарищ.

Позже, все – позже. Сейчас нужно в медблок, удалить пулю из бицепса, потом – провести беседу с выжившими следопытами, их уже начали доставлять в конференц-зал, затем – поспать хотя бы четыре часа. Переться в Сектор в таком состоянии – самоубийство.

На улице рассвело, но прожекторы не выключили. Туда-сюда бегали военные в камуфляжах, люди в гражданском таскали мешки, рычали БТРы, вертолеты кружили над штабом, как птицы над гнездом.

На Шейха никто не обращал внимания. В суматохе он выделил носатого лысого мужичка с вещмешком через плечо – сутулого, с намечающейся плешью. Мужик растерянно озирался, но обратиться к военным не решался. Что-то было в нем знакомое, понятное. Шейх присмотрелся к нему и все понял, подошел и спросил:

– Следопыт?

– Да, а откуда…

– Я – тоже. Идемте со мной, покажу, где мы собираемся.

Над крышами казарм небо вспыхнуло багряным, окрасило алым перистые облака, в окнах верхних этажей отразилось рубиновое солнце. Сегодня Сектор напьется кровью.

В зале собралось человек двадцать следопытов, никого из них Шейх не знал. Молодой парень с шапкой бронзовых кудрей поднялся и проговорил:

– Morituri te salutant![5]

Его глаза сияли решимостью, губы были поджаты.

– Присаживайтесь. Хорошо, что вы осознаете, куда идете. Я тоже осознаю и пойду с вами. А теперь я расскажу, что происходит, и дам краткие инструкции, которые нужно будет выполнять.

 

* * *

 

Росс так вымотался, что уснул сразу после душа, но даже во сне ему не было покоя. Человечество погибло, он остался последним, бродил по темным подземельям, звал Яну. Отчаявшись, стал искать хоть кого-нибудь, но находил лишь вздувшиеся трупы. Наверху с ревом ездили машины, доносились голоса…

А ведь это уже не сон! За окном светло, рядом что-то теплое. Росс перевернулся на спину, осторожно убрал Янину руку и встал. Брат девушки похрапывал на спальнике с краю. Профессора Гинзбурга не было – то ли еще не ложился, то ли ночует… точнее, днюет в другом месте.

Надевая штаны, он выглянул в окно: на площадке перед казармами рядком выстроились БТРы – не динозавры, а вполне современные машины – в них грузили мешки и ящики с боеприпасами.

Неразборчиво прокричали в громкоговоритель. Неужели на Питер нападали? Или готовят подкрепление для форпостов? Росс поймал себя на мысли, что ему все равно, он действует механически. Он покосился на Яну: девушка спала на боку, вытянув руки, и улыбалась. Интересно, откуда такая радость? Яна сошла с ума, или он проспал хорошие новости? Впрочем, будить и расспрашивать боевую подругу он не стал.

Умывшись, Росс вышел на улицу, где царила небывалая суета. Первым делом он обратил внимание, что усилилась охрана воинской части: помимо автоматчиков, расставленных вдоль забора, за безопасностью стратегически важного объекта следили с воздуха.

Росс покинул двор-«колодец», миновал две казармы. Расположенный за ними пустырь заполонили машины с брезентовыми кузовами. Одни уезжали, на их место становились другие, военные их разгружали, распределяя мешки по трем кучам, оружие сваливали на брезент возле стоянки старинных КРАЗов.

Подойдя поближе, Росс оторопел и попятился: лица людей были одинаковыми. Точнее, они отличались величиной носа, цветом и разрезом глаз, шириной скул – выражение у всех было общее, некая торжественная сосредоточенность. В старинных фильмах герои Великой Отечественной уходили на фронт с такими же лицами, их глаза точно так же лучились уверенностью и торжеством. Их связывало одна цель, они были единым целым.

Тогда Росс думал – пафос, сейчас понял: иначе нельзя. Если не вдохновишься важностью своего дела, не поймешь, что если не ты, то никто, ты отступишь, струсишь в последний момент.

Из громкоговорителя полился усталый голос:

– Добровольцев просьба пройти к полевой кухне для записи. Повторяю…

Добровольцев? «Все-таки проспал, – понял Росс. – Вчера случилось что-то важное. Нужно узнать подробности».

 

Полевую кухню он нашел по запаху. Ее разбили на стадионе. Вокруг огромного шатра палатки прямо на росистой траве сидели молодые мужчины и гремели ложками о миски. На шатре висела надпись: «Приемный пункт». Росс отодвинул подол и шагнул в палатку.

Пожилой усатый майор регистрировал мужчину, сидящего спиной к выходу. Сделав запись в журнале, он подвинул его к добровольцу, тот расписался, взял из кучи красную повязку и обмотал плечо левой руки.

– Следующий, – уронил майор.

Росс сел на освободившееся место, представился. Майор затребовал паспорт.

– Утерян, но я помню свои данные наизусть, включая номер и серию паспорта. Я прибыл вчера ночью и не знаю подробностей. Не могли бы вы…

– Задание: доставить груз к Глуби, – грустно глядя в упор, говорил майор. – Нужно будет идти в Сектор с грузом. Я верю вам на слово и регистрирую.

Росс диктовал и наблюдал, как майор каллиграфическим почерком заносит его в список под номером 940. Записывая, он задавал сопутствующие вопросы:

– Хронические заболевания? (остеохондроз шейного отдела). Имели ли место нервные расстройства? (минус). Семейное положение? (не женат). Дети? (минус). Есть ли опыт пребывания в Секторе? Нет? (минус). Владение огнестрельным оружием? (плюс). Опыт ведения боевых действий? (плюс). Фактический адрес проживания? (аналогичен регистрации).

Наблюдая за ним, Росс начинал понимать, зачем все это: если операция завершится победой, то его наградят. Если в ходе операции он погибнет – наградят посмертно и отправят похоронку матери.

Перенеся данные в анкету – обычный тетрадный листок, – майор попросил расписаться и передать ее любому дежурному у входа. А уж тот распределит добровольца в штурмовую группу и введет в курс дела.

Росс уступил место следующему новобранцу, из пятерых толпящихся у входа парней выбрал пожилого здоровяка с квадратной челюстью и протянул анкету. Здоровяк, близоруко щурясь, прочел ее, оглядел Росса с головы до ног и представился:

– Игорь Иванов, майор запаса. Наконец-то толковый парень! Ты в нашей группе последний. Элитное подразделение получилось! Есть не хочешь? Я вот голоден, как зверюга.

– Я тоже, – признался Росс.

– Тогда идем, заодно расскажу о полезном, не отрываясь от приятного.

Получив порцию плова, Росс и Игорь уселись на траву в стороне от гомонящей толпы. Ели молча, сосредоточенно и жадно. В кои-то веки казенная столовка не поскупилась на мясо. Насытившись, Игорь начал рассказ.

Перспектива вырисовывалась с одной стороны радостная, а с другой – невеселая. Каждый доброволец выступал в роли пушечного мяса. Но и от каждого зависела судьба всех.

После краткого инструктажа, чего бояться и что делать, Росс пошел проститься с Яной, которую нашел в комнате, выделенной под спальню. Девушка причесалась, собрала волосы в хвост. Едва Росс переступил порог, как она выдала:

– Меня в Сектор не взяли, представляешь? Я здорова, умею обращаться с оружием, а меня не взяли… О, красная повязка! Повезло.

Росс улыбнулся:

– А я рад, что ты остаешься. Если кто-то ждет, у тебя есть стимул вернуться. Просто выжить – сейчас уже не стимул.

Ни лице Яны злость сменилась удивлением. Росс продолжил:

– Ты ведь будешь меня ждать?

– А куда я денусь? Буду, конечно, – ответила она серьезно. – Я тебя даже поцелую на дорогу. В щеку. Иди сюда.

Росс подставил щеку, обнял Яну и зарылся в ее пахнущие мылом волосы. Пусть хоть понарошку кто-то ждет. Ребячество? «А тебе хотелось бы, что это была именно она?» – вкрадчиво спросил внутренний голос, и Росс не смог ответить. За сутки Яна стала ему роднее двоюродных сестер, братьев и даже матери.

– Давай проведу тебя. Что надлежит делать заботливой девушке? Сухари собирать в котомку? Чистые вещи упаковывать?

– Меня накормили, одели и обули. Обули – в хорошем смысле слова. Идем. В час объявят построение.

Яна взяла его под руку, споткнулась о спальники и горько рассмеялась.

На улице было людно, как в метро в час пик, и девушка вцепилась в его руку крепче. Мелькали красные повязки добровольцев, камуфляжная и бежевая форма, фуражки, береты и вещмешки. Все перли напролом, толкались и норовили отпихнуть другого с дороги.

Возле автоматчиков в банданах Росс положил руки на плечи Яны и сказал:

– Дальше тебе нельзя. Можешь генерала послушать. Я бы на его месте сочинил вдохновенную речь. Если захочешь, помаши мне платочком.

 

Четыре года назад Росс поклялся себе, что ни за какие деньги не наймется на государственную службу. Он возненавидел не только камуфляж – любую униформу, как символ принадлежности системе.

Но вот он снова в строю. В первых рядах. В камуфляжной форме. Над рядами добровольцев, стоящих напротив, реют знамена Российской Федерации. Одно из них недалеко от Росса, и он слышит, как оно хлопает на ветру. Его тень колышется на бетоне.

Солнце почти в зените. Горячее летнее солнце. На небе – ни облачка. Вытянувшиеся в струнку добровольцы ждут. Справа и слева гудят ученые и те, у кого не хватило мужества. Вдох-выдох, вдох-выдох. Россу кажется, что все дышат синхронно. Думают синхронно. И страстно желают выполнить свой долг. Он знает: у ворот ждут БТРы и МТ-ЛБ. Генерал закончит речь, и они заведут моторы.

Гул стих. Бодрым шагом на плац вышел генерал Баранников – краснощекий, низкий, с глазами-щелками. Сотни рук с шумом взметнулись к козырькам фуражек. Генерал откашлялся и заговорил басом. Единственное, что было в Баранникове генеральского – это голос. Таким голосом только на подвиги вдохновлять.

– Здравствуйте, дорогие коллеги! Я не говорю «добрый день», потому что это злой, жестокий день. Сегодня утром нам не ответил Кейптаун и Рейкьявик. Десять минут назад замолчал Дублин. Это значит, что Европа пала. Господа, мы – последние. На форпостах ведутся жестокие бои. Как скоро измененные доберутся до Санкт-Петербурга? Сколько нам осталось? Это зависит от вас, коллеги. Все уцелевшие знают, на что вы идете ради них, и молятся. Молятся в православных и католических храмах, в мечетях и синагогах. Сам я атеист и, может, мои слова кому-то из вас покажутся кощунством, но сейчас – вы их боги, они верят в вас. Я больше не буду говорить, чтобы не отнимать драгоценное время. Просто пожелаю каждому – долгой жизни. Спасибо! Занять боевые посты. К выполнению миссии – приступить!

Пока генерал держал речь, Росс наблюдал за боевыми товарищами напротив: подбородки вздернуты, лица сосредоточены, глаза горят. Он поймал себя на мысли, что, вдохновленный, и сам выглядит так же. Они все – часть единого целого. У этого метаорганизма одна цель, одна радость и одна боль.

За спинами гражданских, собравшихся послушать генерала, Росс заметил желтую макушку Цыпленка, а вот Яну отыскать не смог.

Выезжали на МТ-ЛБ, их было штук двадцать, еще столько же должно было присоединиться к колонне на периферии. Конечно, БТРы быстрее и маневреннее, но по болоту они не пройдут в отличие от старушки эмтэхи.

Машины с личным составом сопровождались ЗРПК «Тунгуска» с боекомплектом зенитных ракет. В роли разведки выступали вертолеты, оборудованные противотанковыми ракетами, способными поражать наземные цели с расстояния нескольких километров. Вертолеты летели с колонной до Твери – в Секторе они бесполезны, как и управляемые ракеты «Тунгусок». В аномальной зоне их вполне способны заменить ПЗРК.

Чтобы расчищать дорогу от препятствий, которые наверняка будут чинить измененные, впереди колонны шли два гигантских карьерных бульдозера.

Сначала Росс трясся в душном салоне, потом вылез на кузов. Колонна тянулась по дороге в облаке пыли. Дрожала земля, от жары курились кузова стальных монстров.

 








Date: 2015-09-26; view: 31; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2017 year. (0.12 sec.) - Пожаловаться на публикацию