Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Девушка с проблемами 2 page





Лиля долила себе шампанское в бокал, Саня проследила за ее движениями, приподняв от удивления брови. Лиля никогда не пила больше одного бокала и не ела вечерами, после пяти. Стол накрывали исключительно для Александры, когда она приезжала, ну и потому что так положено.

– Расстроена, – пояснила Лиля, увидев выражение Саниного лица. – Вот позволила себе сегодня.

Что‑то здесь точно было не так.

Не могла она настолько расстроиться из‑за неудачи с мужчиной! Подумаешь – не этот, так другой, куда они все от нее денутся. Не повод это для того, чтобы Лилька дала себе расслабиться и позволить что‑то есть и пить сверх нормы!

Форма – это ее орудие капиталистического предприятия.

Но Лиля увела, отвлекла Саньку от этих мыслей, вдруг рассмеявшись:

– Сашка! Я первый раз в жизни оказалась в постели с таким потрясающе никчемным мужиком!

– Импотент, что ли? – буднично спросила Сашка, прихлебывая свой чаек.

– Да лучше бы он им был! Боже мой, сколько стараний заполучить меня в кровать, а обещаний!! Я, грешным делом, подумала – гигант! А у него не член, а пипетка какая‑то! Ей‑богу!

Санька, не удержавшись, расхохоталась, вмиг разгоняя из темных полевых просторов притаившиеся там злые тени. Лилька подхватила и, утирая выступившие слезы неизменно элегантным движением пальчика, продолжила повествование, вызывая новые приступы дружного смеха:

– Нет, ты представь! Пыхтит на мне, маленький, трудится, глазки от счастья зажмуривает, потеет! А мне хотелось от скуки голову ручкой подпереть и поторопить его! Сколько усилий – ухаживал, окучивал, на яхте катал, подарки, естественно, все по правильной программе, а уж как зазывал, обещал небывалые страсти. И такой конфуз! Точно как у Альтова: «Хотел подняться и встать, а смог только пукнуть и сесть!» Но катастрофа в том, что с этим я рассталась, под благовидным, конечно, предлогом, их обижать нельзя, можно так нарваться! Но второй‑то деликатно ушел в сторону, и мне теперь его вряд ли вернуть!

– Да ладно! – махнула рукой Сашка, улыбаясь. – Другого найдешь, когда это ты не находила?



– Найду, разумеется, – вздохнула преувеличенно тяжко Лилька. – Но каких трудов это стоит, ты бы знала!

Да‑а! Нелегка доля сталевара!

– Так отдохни! – внесла конструктивное предложение Санька. – Предоставь себе отпуск за свой счет!

– Отдохну в старости, и именно за свой счет, а сейчас, чтобы такое счастье сложилось, отдыхать рано.

Лиля, по еще одной установленной ею традиции, пошла провожать Александру к автомобилю. Санька завела машину, сев за руль, и опустила стекло попрощаться, Лилька наклонилась к ней.

– Сашенька, ты извини, что я тебя сегодня выдернула, я же вижу, как ты измотана.

Сашка даже рот приоткрыла, как деревенская дурочка, опешив от услышанного.

Да что происходит, в конце‑то концов?!

– Лиля, с тобой все в порядке? Что‑то случилось серьезное? Ты не заболела?

– Да ты что, Саш? – сделала удивленное лицо Лилька.

Странно, но удивление у нее не очень получилось.

– Лиль, ты никогда не извиняешься, с чего вдруг? – на самом деле обеспокоилась Санька.

– Да нет, нет! – как‑то быстро ответила подруга. – Действительно, сильно расстроилась из‑за этого пипеточника, да и вижу, как ты устала! Ну все, пока!

Она быстро наклонилась, чмокнула Саньку в щечку и, развернувшись, пошла к дому, не дожидаясь, когда подруга отъедет, чего тоже раньше никогда не делала – всегда махала ручкой вслед.

Ну, ладно.

«В каждой избушке свои погремушки, – подумала Александра, глядя на удаляющуюся Лильку, – у кого бухгалтер в отчете напортачил перед сдачей в налоговую, а у кого секс не удался – все одинаково, почти трагедия. Вот так!»

 

Александра выключила приемник и катила по темным поселковым улицам совсем медленно, еле‑еле, не мешая ни скоростью, ни лишними движениями и звуками течь своим мыслям. Мысли эти были привычны, передуманы уже не один раз, так, между делом: вопросы без ответов, даже без попытки разобраться. Санька называла про себя такие размышления «круговыми» – ходящими по одному и тому же кругу, как шалопутная коза вокруг колышка, к которому привязана на длинной веревке, Сашка однажды в детстве такую видела, когда они ездили с папой к его друзьям на дачу. Коза, которую звали Веркой, все ходила и ходила кругами, а маленькая Санька смотрела и дивилась: чего это она не убегает или не гуляет еще где? А потом папа показал ей колышек, к которому был привязан длинный козий постромок и который никак нельзя было увидеть из‑за густой травы. Санька тогда ужасно расстроилась, жалея бедную Верку, и плакала, так и не поняв, почему нельзя отпустить погулять несчастное животное.

Почему Лилька с детства навязала им такую манеру общения – умная и мудрая Сашка и недалекая подруга Лилька? Сашка сердилась на нее, старалась восстановить справедливость:

– Лилечка, ты же очень, очень умная, почему ты так разговариваешь?

– Нет, – твердо стояла на своем Лилька, – я не умная, я не могу быть умной, умная у нас ты!



Характер у Лили был наитвердейший, железобетонный, и если она что решила…

Саньке всегда было не до этого, ни до чего вообще в ее непростом, трудном, с малюсенькими островками – крупицами счастья – детстве, в котором приходилось так стараться быть хорошей, все время, постоянно, даже во сне. И это отнимало все ее детские силенки и занимало думы, поэтому на осмысление странностей Лилькиного поведения ничего не оставалось, кроме недоумения, и Санька сдалась, толком не вступив в борьбу за истинную справедливость, и приняла эти отношения в том виде, который предлагала и навязывала подруга.

А что делать – Лилька была единственной в ее жизни. Был еще Левик во дворе. Но с Левиком Саньке дружить не разрешали, и общалась она с ним тайно, пока никто не видит. Но потом Левик уехал.

Может, у Лильки имелись какие‑то свои резоны так поступать, и Санька думала: наверное, так и должно быть.

Вот так они и играли до сих пор в эти куклы, ни разу – ни‑ко‑гда! – не делясь своими истинными, глубокими, настоящими переживаниями и проблемами.

Зачем они это делают? Столько лет!

У Лильки какие‑то свои резоны, а Саша почему‑то подыгрывает. А может, все проще? Может, Александра боится потерять и ее, Лильку, единственную, еще восемь месяцев назад единственную, поэтому и подыгрывает?

Может.

«Круговые» мысли‑рассуждения всегда сопровождали ее после встреч с Лилькой, хорошо хоть редко видятся, а то бы Санька по укоренившейся привычке полезла докапываться до истины. И докопалась бы, не сомневайтесь!

– Спать хочу! – сказала громко Александра себе, а может, машину оповестила.

И включила приемник, прибавив ходу.

Положенное время для шалопутно‑козьих круговых мыслей было исчерпано, надо подумать, что там завтра у нее.

Александра прекрасно понимала: это иллюзия, будто она освободила пару дней для отдыха. Дела никогда не заканчиваются, если это твоя фирма – выстроенная и выстраданная тобою с нуля. Самой. Без помощи и поддержки. Назло врагам непонятно в чьем лице.

Просто назло! Себе самой, обстоятельствам, жизни.

Вопреки, назло и чтобы не сдаться!

«Кажется, я на самом деле осатанело устала, раз черт‑те что в голову лезет, да еще папа… Так, дорогая, давай‑ка ты подумай, что завтра с поставщиками!»

И мысли вырулили на привычное, рутинное русло, даже успокаивая своей обыденностью переживаний. Работа, и все!

За рулем всегда замечательно думается, особенно на совершенно пустой – ни одной машины – загородной, темной дороге.

В зеркале заднего вида, ударив по глазам, отразился свет дальних фар едущей машины.

– Размечталась! – проворчала Сашка, щурясь от неожиданности. – Пустая дорога. Когда это видано было: пустая дорога в ближайшем Подмосковье? – Она подала машину правее, мало ли какие придурки ночью по дорогам каскадируют!

Здоровенный джип, сверкнув в отсветах фар лоснистым черным боком, обогнал Сашкину машину и вдруг неожиданно резко свернул вправо, перегородив ей дорогу. Санька вдавила педаль до упора в пол. Завизжали препротивно тормоза, машина дернулась, словно подпрыгнула, останавливаясь, Сашка пребольно ударилась об руль и выматерилась. Она научилась материться давно, специально училась – честное слово! – и делала это иногда с удовольствием, правда, в основном про себя. Но сейчас высказалась громко, отчаянно и как‑то забористо. От неожиданности.

Испугаться она не успела – среагировать успела, а вот испугаться – нет.

Пугаться она начала, когда, подняв голову, посмотрела вперед через лобовое стекло и увидела, как из подрезавшего ее джипа живенько так выбираются два молодых мужика.

– О господи! – прошептала Сашка, отчетливо понимая, что попала со всего разгону ночью, на пустой пригородной дороге, во что‑то ужасное.

Она схватила с торпеды сотовый, почему‑то совершенно не соображая, что с ним надо делать, напрочь позабыв его истинное предназначение, и, не отводя взгляда от приближающихся к машине парней, крутила в руках трубку, пытаясь сообразить, чем эта штука может помочь.

Дверца с ее стороны резко распахнулась, и Александра увидела прямо перед собой, в нескольких сантиметрах от лица, небольшое круглое отверстие – дырочку, от которой куда‑то уходила черная бесконечность.

И тут она поняла, что – это – такое!!!

Мозг и тело заклинило одновременно страхом. Огромным, холодным, тупым, как айсберг, словно кто‑то мгновенно заморозил ее жидким азотом! Сердце съежилось в маленький шарик от пинг‑понга и закатилось, спрятавшись куда‑то за желудок, продолжая там громыхать – быстро‑быстро, делая больно внутренностям своим льдистым боком.

Она перестала слышать, понимать, соображать хоть что‑то и ничего не видела, кроме этой черной бесконечной дыры пистолетного дула.

Это было очень страшно! Животно, нечеловечески страшно!

– Двигайся, сука! Быстро! – орал кто‑то.

Ей казалось – издалека, и звук был какой‑то странный, как через вату, но она услышала. Удивилась.

– Двигайся, б…дь!!!

И тут – ра‑аз! – и организм вместе с мозгами и находящимся в них интеллектом, а также слухом и умением видеть мгновенно разморозился, приводя Саньку в сознание. Правда, не сразу так уж в сознание, потому что она вдруг подумала:

«Что этому пистолету от меня надо?!»

Но пистолету от нее, оказывается, ничего было не надо – пистолету вообще ничего ни от кого не надо, только стрелять, а куда или в кого – его не волнует. А вот парню, материализовавшемуся дальше, за пистолетом, и исходившему от нетерпения отборным матом, парню, которого Санька наконец увидела, точно что‑то было надо от нее!

Матерился он некрасиво, без вдохновения, огонька и мастерства, Санька умела в сто раз красивее и залихватистее.

«Кажется, я чокнулась!» – медленно подумала Санька.

Рывком, резко, распахнулась вторая дверца, напарник чувака с пистолетом, наклонившись, уперся одной рукой в сиденье, другой ухватил Сашку за волосы и потащил на пассажирское кресло, сопровождая свои действия трехэтажным матом.

«Устал ждать», – так же медленно‑тягуче подумала она.

Он дернул ее так сильно, что у Сашки мгновенно брызнули слезы из глаз от боли, и эта боль включила сознание на полную катушку. И Санька четко, ярко, с деталями увидела всю картину происходящего, словно получила периферийное зрение, на все триста шестьдесят градусов – стоящий впереди черный джип с распахнутыми дверцами, подсвеченный фарами ее машины, двоих парней, пытающихся почему‑то пересадить ее на пассажирское сиденье, и себя, которую волокут за волосы.

– Сейчас, сейчас! – пообещала Саша и стала суетливо перекидывать правую ногу через ручку скоростей. – Не тяните меня! Я пересяду!

– Да шевели ты жопой!! – орал приставленный к пистолету нервный хлопец.

Но Сашкины мозги уже стали соображать с космической скоростью, поэтому пересаживаться она не торопилась, пытаясь понять, что происходит.

«Так, Сашенька, теперь быстро соображай, что можно сделать! – приказала она себе и ответила сразу: – Ничего! Один справа, другой слева, деваться некуда. Что им от меня надо?! Машину угнать? Так чего проще – выбросить меня из салона или пристрелить, коль пистолет есть! И зачем им меня пересаживать?»

Деваться действительно было некуда, это ясно, и Санька, стараясь потянуть время, демонстрировала суету, хватаясь за спинку соседнего кресла рукой, стала перемещаться, перекидывая по‑журавлиному ноги, изображая перепуганную неуклюжесть.

«Ладно, – успокаивала она себя, – разбираться будем по ходу развития событий. Надо сначала понять, что им от меня нужно! И давай, давай, Сашка, соберись!! И больше никаких ступоров со страху!! Страшно, конечно! Но жить хочешь? Тогда думай!!»

Все происходило очень быстро, в какие‑то мгновения, она это очень четко сейчас понимала. Но для нее время замедлилось, словно растянулось специально, давая возможность заморозиться‑разморозиться, вернуть на место шарик от пинг‑понга, придав ему первоначальную форму сердца, а мозгам – привычную заполненность, а также побыть какие‑то мгновения без нее, этой заполненности, пройдя этапы от перепуганной идиотки к мгновенно соображающему человеку.

И тут оказалось, что соображать надо еще быстрее, потому что стало происходить нечто вообще невообразимое и непонятное, никакой кормой и ни с какого боку не вписывающееся в сложившуюся уже картину.

Неожиданно исчез куда‑то пистолет вместе с прилагающимся к нему обладателем.

«Куда это он?» – подивилась Санька, продолжая демонстрировать напавшим чудеса полного отсутствия гибкости конечностей и вытворяя что‑то совсем невообразимое руками‑ногами.

Задевая все, что можно: руль, торпеду, кресла, а больше всего тянущего ее мужика – всем, чем могла: руками, локтями, коленками, плечом, головой – и вызывая непосредственным физическим контактом потоки мата, Санька все же передвигалась.

И оказалась в разгар непонятных событий как раз на полпути данного процесса, то есть с расставленными неприлично ногами по бокам еще более неприлично торчащей ручки переключения скоростей – Саньку продолжал тянуть нервный парень и так увлекся этим делом, что не заметил исчезновения напарника. А зря.

Неожиданно перестало быть так отчаянно больно коже на голове, и жесткая тяжелая рука, только что тянувшая Саньку, куда‑то делась вместе с телом, которому принадлежала.

Брошенная на середине своего перемещения в неэлегантной позе, не подгоняемая никем, Санька замерла, как настороженная мышь в мышеловке, в ожидании продолжения экзекуции, так ничего и не поняв.

«Что, бой кончился? Они передумали?» – ошалела она.

В левую распахнутую дверцу сунулся какой‑то непонятный мужик и приказал:

– Двигайся! Быстро!

Прозвучало это таким тоном, что Сашка мгновенно исполнила приказание, даже не успев сообразить, что делает и как оказалась на пассажирском сиденье.

Мальчонке‑то с пистолетиком и малохудожественным невыразительным матом, чтобы научиться так отдавать приказы, пожалуй, лет десять надо в разведшколе какого‑нибудь ЦРУ поучиться, и то не факт, что получится. Не одарен хлопец явно!

– Дверь закрой! – поступила следующая вводная.

И Санька хлопнула дверцей, вторично не успев сообразить, что сразу же выполняет данную команду, как лейтенантик приказ генерала.

И спохватилась, поняв, что исполнила, и пришла в себя!

– Вы кто? – возмутилась она.

– Как кто? Не узнала, что ли? Да ты что!

И он так неподдельно удивился и искренне расстроился, что Санька аж посочувствовала ему!

Вот прямо видно было, что всерьез опечалился мужчина, словно оказался ее закадычным другом детства Левиком Лискером, с которым ей запрещали общаться и который очень давно и не совсем плавно эмигрировал с родителями на израильскую землю за еврейским счастьем, а теперь чудом образовался вдруг здесь посреди ночной дороги, до рыданий сердца прямо!

Она даже расстроилась – черт его знает? На Левика, которого Санька видела последний раз, когда ему было лет десять, товарищ не походил даже близко. Или тот таки поймал свое еврейское счастье, чудесным образом перевоплотившее пухлого, вечно что‑то жующего мальчика, кучерявенького, с оттопыренными ушами, в очочках с толстыми линзами, прятавшими застенчивые глаза, постоянно шмыгающего носом, в жесткого, жилистого мужика, умеющего ТАК отдавать приказы.

Санька совсем уж распереживалась, что придется его еще больше огорчить правдой.

– Не‑ет, не узнала, – призналась она, покачав для пущей убедительности головой, вздохнула, но все же поинтересовалась осторожно: – А вы кто?

– Да прынц же, конечно! – как бестолочи безнадежной, раздосадованно объяснил он.

Отвернулся от нее, крутнул ключ зажигания, заводя машину, и пояснил:

– Прынц, теперь вот и на коне!

И рванул с места, прогремев правыми колесами по щебенке обочины, по дуге обогнув раскоряченный распахнутыми дверцами джип.

– Куда мы? – совершенно не понимая происходящего, спросила Александра.

– Сматываемся! – весело, ничего толком не проясняя, отозвался непонятный мужик.

Санька всем корпусом развернулась и посмотрела назад, на удалявшийся джип, светивший фарами куда‑то в поле, и лежащие на дороге две смутные человеческие тени.

Она вдруг почувствовала горячую ладонь на своем колене и резко повернулась, встретившись взглядом с участливыми глазами незнакомца. Он как‑то очень по‑человечески, проникновенно спросил:

– Испугалась?

Она кивнула, затолкав внутрь невесть откуда взявшиеся слезы. Участливая, успокаивающая рука исчезла с колена. И почему‑то Санька почувствовала себя сиротой брошенной после ее исчезновения.

А ведь она и не рассмотрела его даже – мужик какой‑то совершенно непонятный и мутный, который сматывается вместе с ней и ее машиной.

«Господи боже, куда я вляпалась? И что это за мужик‑то? Из огня да в полымя!» – ничего не понимая, совершенно растерявшись, спрашивала себя Санька. А может, она попала в еще худшую беду, чем с теми парнями из джипа?

Но почему‑то ей так не казалось, вот не чувствовала она от него угрозы, или она на сегодня лимит страха исчерпала?

 

Иван устал. И злился на себя, по своей десятибалльной шкале недовольства где‑то на четверочку – чего, спрашивается, потащился на ночь глядя в Подмосковье? Посмотреть самому на обстановку и возникшую новую фигурантку? Да мужики прекрасно и без него справятся!

Подъезжая к поселку, на какой‑то неубедительной не то тропинке, не то просто колее, сворачивающей в лес, он заметил темный джип, мирно стоявший с выключенными фарами, и привычно отметил про себя этот факт.

«Черта стоять‑то тут? Если любовью заняться, заехали бы подальше, или совсем уже все до фени?»

– Привет! – поздоровался Иван с подчиненными, неслышной тенью усаживаясь на заднее сиденье машины. – Как обстановка?

– Без изменений. Он приехал сорок минут назад, машину поставил в гараж. Вот данные о хозяйке дома, – отрапортовал Вася Лешкин.

– А вы чего, Иван Федорыч, развеяться?

– И это тоже, голубь мой. Что‑то мне все это не нравится, – пожаловался для проформы Иван.

– Нам тоже не нравится! – подхватил Илья, сидевший за рулем. – Посмотрите данные!

– Смотрю, – буркнул Иван, изучая информацию на экране маленького компьютера, который Вася передал ему.

– Тут копать, Иван Федорыч, не перекопать! – загрустил Илья. – Несколько лет в Америке, три мужа американских, один помер, два других прошли с ней через бракоразводные процессы, а денежек‑то она привезла поболе, чем у них отсудила! Вопрос: откуда дровишки? А уж список бывших любовников и занимаемые ими должностные места!!! Без ордера и плевка с самого верха и не сунешься к ней!

– А наш‑то что, ныне действующий любовник? – поинтересовался Иван.

– Да вроде не‑ет, – специально интригуя, протянул Вася.

Иван знал, что специально, это у него фортель такой, когда быстро информацию добывает, для авторитету и чтобы заинтриговать покруче.

– Мы тут позвонили кое‑кому, все равно без дела сидим. Да вроде не то что роман, они и не знакомы.

– Это как же ж не знакомы? – спросил Иван.

Так спросил, для поощрения подчиненного, неустанно трудящегося над увеличением своего авторитета, как Россия над ВВП.

– В светской тусне все друг друга знают, а дамочка наша так вообще оказалась личностью легендарной и выдающейся. Так вот, по утверждению достоверного источника, эти двое даже не разговаривали ни разу. А тут он приехал, она навстречу Ярославной выбежала, и расцеловались в щечки!

К воротам дома, за которым они вели наблюдение, подкатила машина, дрогнув, ворота стали открываться. Из машины быстро выбралась женщина и что‑то крикнула, движение тяжелой створки ворот остановилось.

– Ну, что? – повеселел Иван.

Вася быстро набирал на клавиатуре запрос по номеру новоприбывшей машины.

– Ты сразу все остальное запроси, если будет, – подсказал Иван.

– Ива‑ан Фе‑едрыч! – обиделся Вася.

Полученные данные по приехавшей барышне были интересными, но никуда – вот никакой задницей! – не лезли в имеющийся уже расклад по делу!

Вот же ж!..

Он с самого начала знал, что так и будет! Что все, что вокруг этого дела «интересно девки пляшут», рано или поздно превратится из русского хоровода в ламбаду!

Когда его вызвал к себе Петрович и передал дело, он сразу скривился.

По разным видам ужимок его лица начальство, а именно Бур, он же Лев Петрович и следующие за именем регалии, мог определить, что там чует Иван.

– Что скривился? – грозно, но не страшно спросило начальство.

– Воняет, – ответил Иван и скривился еще раз.

Для наглядности.

Степень «вони» от дела Бур определял по мимике Ивана, а он, в свою очередь, всегда безошибочно угадывал. Еще ни разу не ошибившись.

– Так мы и не озонированием, а фекалиями занимаемся, друг мой, – отчитал повторяющейся миллионы раз дежурной фразой Петрович. – Иди разгребай.

Ну разгребет он, разгребет. Но все равно – воняет!

А теперь эти две непонятные девицы, как два кома с горы на его, Иванову, голову! Откуда они взялись?!

И что между ними общего? Они настолько с разных «дискотек», что теоретически не только пересечься не могли, а даже увидеть друг друга в упор, и гляди ж ты – встречаются, лобзаются!

Надо подумать.

Он уперся затылком в подголовник сиденья и стал перебирать в уме факты, пытаясь вплести этих двух дамочек в общий узор хоть с какой‑нибудь стороны.

– Иван Федорович, – смущаясь, что тревожит начальничьи раздумья, шепотом позвал Вася, – похоже, подруга уезжает. А наш подшефный не вышел даже проводить. И встречать тоже не выходил.

– Может, не по рангу, – предположил Илья.

– Или хозяйка его скрывает.

Иван от комментариев воздержался, наблюдая за процессом прощания дамочек.

– Вот что, ребята, поеду‑ка я ее провожу. Да и в Москву пора. Вы тут и без меня разберетесь.

– Разберемся! – бодренько пообещал Илья.

Молодой еще.

«Да ладно! – отмахнулся мысленно Иван от этого «молодой». – Все придет!»

Перейдя на соседнюю улицу, где оставил свою машину, он рванул с места, уверенный, что придется догонять, и очень удивился, когда почти сразу заметил объект. Она ехала по поселковым улицам, выбираясь на дорогу, совсем медленно.

«Думает о чем‑то, или выпила, или расслабилась?» – по привычке проводил он анализ возможных вариантов.

Когда джип, который он заметил по дороге сюда, завелся и стал выруливать, пропустив ее машину, Иван подобрался, почувствовав запах надвигающегося экшена.

«Интересно‑о!»

После того как все три машины – дамочка впереди, за ней джип, а за ним Иван – вырулили на дорогу, ведущую к шоссе, он включил фары и прибавил ходу.

А дальше развернулись какие‑то колумбийские дела с поправкой на российскую действительность. Когда Иван увидел, как джип подрезал дамочку на пустынной темной дороге, тянущейся среди полей, как стрелка вектора заданного направления – тоскливо, однозначно и без помех, Иван слегка опешил от такого поворота событий.

– И что за дела чудесные? – вопрошал он в пространство, съехав на обочину и заглушив мотор. – Что, машинка приглянулась?

И сам себе ответил:

– Да ладно! Караулить в кусточках, жопой к миру, когда миллион раз можно было преспокойненько ее увести, пока хозяйка находилась в гостях и «буренка» стояла под воротами? И людей вокруг никого! Тишь сплошная для дел лихих.

Он наблюдал действо, которое стало разворачиваться по какому‑то совсем уж сказочному сюжету – два хлопчика стояли по бокам машины и что‑то требовали от ее владелицы, суетясь и матерясь не по‑детски.

– Ну хватит! – Иван вышел из машины.

Ну, ей‑богу, какие‑то придурки! Еще напортачат что‑нибудь или пальнут «от нервов», хрен потом разберешь, что за дела и что им от дамочки надо.

«Понанимают всяких недоумков», – бурчал он про себя, неслышно подойдя к месту событий.

Иван «успокоил» ребяток, отметив, что нервы у них точно ни к черту, а про наличие ума вообще как‑то сомнительно – орут, галдят, кроме дамочки и ее машины, не обращают внимания ни на что вокруг, а то бы давно его заметили, еще когда он у них в «хвосте» пристроился, – дорога‑то пустая.

Сунувшись в машину, он слегка опешил – вот никак не ожидая увидеть не перепуганное, паническое выражение глаз, а вполне осмысленный, мало того, с прищуром, пытающийся анализировать обстановку взгляд бойца.

«Молодец!» – мысленно похвалил он девушку, порадовавшись про себя почему‑то.

И рванул машину с места, предварительно «представившись».

«А она все‑таки молодец – держит удар! Так, и что мы имеем?»

Прислушался к своим мыслям‑ощущениям и очень четко понял:

«А хрен его знает!»

А что? Ничего так себе ответ от мыслительного процесса!

«Ладно. Разберемся».

Он увидел в зеркале заднего обзора фары приближающегося автомобиля, сразу, с ходу поняв, что это за машина.

«Быстро они очухались! Надо было успокоить покрепче».

Повернул голову, посмотрел на барышню и бодренько поинтересовался:

– У вас есть неадекватный любовник?

 

Александра, естественно, тоже увидела свет фар приближающейся сзади машины. Высунувшись в открытое окно, она разглядела знакомый уже джип, почувствовала страх, кольнувший холодом куда‑то под язык – не растаявший до сих пор кусочек азотной заморозки, и резко отшатнулась от окна, словно могла спрятаться в салоне от надвигающейся опасности.

– Я, простите, поинтересовался, у вас имеется в наличии ревнивый любовник? – веселеньким таким тоном, как про бабочек на прогулке, спросил мужик.

– Ага! А также брошенный муж и связь с израильской разведкой! – огрызнулась недобро Санька.

Он засмеялся! Нет, вы представляете?!

Она посмотрела на него, как на чудо‑юдо заморское. Обалдеть – засмеялся! Когда их догоняют придурки с пистолетом и вообще непонятно, что за ерунда такая творится, и откуда вообще взялся этот мужик – «Прынц! Теперь и на коне!» – и что дальше делать, и кому вообще от нее что‑то понадобилось, – он смеется!!

Но‑ормально! Зашибись, как говорили ее студенты.

– Вы их не убили, что ли? – возмутилась со всей душевностью Сашка.

– Мадам, – попенял он почти нежно, – вы кровожадны.

– А что им от меня надо? – потребовала Сашка объяснений.

– Я не знаю, – честно и опечаленно признался мужик.

– А вам? – допытывалась она.

– Ничего! – бойко и весело отрапортовал он.

– Вы еще отсалютуйте по‑пионерски! – посоветовала Сашка.

Он глянул на нее и хмыкнул.

– Куда мы едем? – недоверчиво спросила она.

А с чего бы ей быть доверчивой? Сзади ребятушки догоняют, а в ее машине, за ее рулем сидит те‑емный‑претемный мужик, непонятно откуда взявшийся и нарисовавшийся.

– Вы хотите от них улепетнуть? – веселился темный товарищ.

– С одинаково горячим желанием, как и от вас, – огрызнулась Санька.

– От кого больше?

– Ото всех! – заверила она.

– Да ладно! – примирительно отмахнулся он. – Я же вас спас. И продолжаю спасать.

– Большой вопрос, с какой целью? – выказала недоверие принудительно спасенная дама.

И подумала:

«Придурок какой‑то!»

Это от страха, пусть не такого ужасного страха, который тогда сковал ее под дулом пистолета, но все же…

– С исключительно благородной! – отозвался «придурок».

– В смысле благодарного сексу опосля? – не сдавалась Санька, продолжая язвить совсем уж не к месту.

– Фи, как можно! Как вы могли такое подумать! Дама в беде… – затянул он вдруг гнусавым тоном на одной ноте.

– Все! – перебила Санька. – Я поняла! Просто спасаемся!

– … любой мужчина на моем месте… – демонстративно «не слыша» ее, продолжил мужик, – только если вы сами… у вас стресс, понятно… и надо как‑то успокоить…

– Але, гараж! – проорала Сашка, помахав рукой у него перед глазами. – Тема закрыта!

– … если это необходимо, в смысле разрядки нервов… я, конечно, могу помочь… – продолжал нести полную лабуду мужик.








Date: 2015-09-17; view: 37; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.044 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию