Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Кластеризация и метод аналитической индукции. Далее категориальный анализ предполагает соеди­нение номинальных классификаций в кластеры,





Далее категориальный анализ предполагает соеди­нение номинальных классификаций в кластеры,. Клас­теры объединяют внутренне тождественные и не связан­ные между собой категории в более емкие "образы".

Такой путь мы проделали в исследовании о передаче со­циально-культурных ценностей от поколения к поколению. Мы заметили, что большинство взрослых, имевших бабушек 1900—1910 гг. рождения, упоминали, что именно бабушки (а не матери) оказали на них наибольшее влияние в детстве. В первых же интервью была замечена очевидная связь между наличием бабушки и культурным уровнем внуков (раннее знакомство с грамотой и литературой, дополнительные вне­школьные занятия, получение внуками высшего образования), возникло основание для первичной гипотезы о культурном влиянии бабушек на воспитание внуков в русских семьях и классификация "культурные функции бабушек".

Оказалось, однако, что рано обобщать наши случаи в каче­стве русского "феномена бабушек". Там, где есть закономернос­ти, должны быть и вариации, и отклонения. Обнаружились се­мьи, имевшие бабушек, но их влияние на внуков не было на­прямую связано с уровнем образования и культурой взрослых внуков. Бабушки респондентов упоминались в качестве влия­ющего фактора, но с уровнем образования внуков это сочета­лось не всегда. Такие исключения заставили внимательно при­смотреться к "отклоняющимся" семьям.

В качественном исследовании всегда есть возмож­ность вернуться и более подробно рассмотреть "ключе­вые" моменты, фигуры или события, характеризующие отклонения, которые тоже подлежат концептуализации. В приведенном примере мы ищем отклонения от ряда случаев, первоначально обобщенных как "феномен рус­ских бабушек". В принципе поиск отклонений, несоот­ветствий первоначальному обобщению и есть ключевой способ обоснованной кластеризации.

Мы избрали такую семью и вернулись к первичному тек­сту интервью для более подробного рассмотрения эпизодов влияния бабушки на внука. В чем непосредственно оно состо­яло? Или, другими словами: каковы были обязанности бабушки в этой семье? Оказалось, что в "отклоняющейся" семье они в основном сводились к уходу за внуком, к функциям "няни". Наше предположение уточняется: не все бабушки выполняли функции культурного воспитания внуков, некоторые играли роль заботливой няни. Но почему в предыдущих интервью воспитательная функция бабушек регулярно повторялась, а эта семья оказалась исключением?



Вернувшись к исходным данным, мы убедились, что здесь бабушка не имела высокого образования и большую часть сво­ей жизни прожила в деревне. Теперь возникла уточняющая гипотеза, которая заставила искать связь между несколькими категориями: влияние бабушек, культурный уровень внуков, функции бабушек в семье, а также среда, в которой воспиты­валась сама бабушка, и ее образование. Сравнив функции ба­бушек из образованных и необразованных семей, мы пришли к окончательной формулировке концепции: бабушки из образо­ванных семей по их социальной роли в семьях своих детей отличаются от бабушек из семей необразованных: первые ста­новятся воспитателями и передают внукам культурный капи­тал, полученный в детстве, тогда как бабушки из необразован­ных семей не являются "трансляторами" культурного капита­ла, а выполняют функции няни.

Заметим, что интерпретация данных проводилась в нашем примере в социологических категориях: "социальная роль в семье", "культурный капитал", "трансляция культурного ка­питала".

Таким образом, мы прошли путь аналитической индукции:

первоначально упоминавшиеся в нескольких био­графических текстах разнохарактерные занятия бабу­шек с внуками были классифицированы как "культур­ные функции бабушек в семье";

— затем эта классификация по функциям была со­единена с, казалось бы, несвязанными с ней классифика­циями: "уровень образования бабушки" и "социальная среда бабушки";

— в результате мы получили два окончательных кластера: "функции бабушек из образованных семей" и "функции бабушек из необразованных семей". Пер­вый образ — "бабушка-воспитатель", а второй - "ба­бушка-няня";

— первый образ, как мы выяснили, характеризуется передачей культурного капитала бабушкиной семьи, тогда как второй — лишь функцией ухода за внуком.

Мы выделили, по выражению Флориана Знанецкого, логические классы, которые в данном случае представ­ляют всю совокупность бабушек, хотя репрезентативно бабушек мы не изучали, предположив обобщение: они ведут себя аналогичным образом. Таким или примерно таким же образом достигается заключительный этап исследования — восхождение к некоторой "мини-тео­рии". Используется логика аналитической индукции. Это метод, который предполагает интенсивное изуче­ние отдельных случаев в качестве доказательства, что некоторая закономерность имеет общий характер и распространяется на всю совокупность.



В нашем случае правомерность таких обобщений была подтверждена также количественными данными лонгитюдного исследования молодых взрослых на большой выборке, где при помощи факторного анализа обнаружилась связь между высо­ким образованием бабушки и уровнем образования внука, тогда как для "необразованных" бабушек такой зависимости найдено не было.

Однако в количественном исследовании мы смогли за­фиксировать только связь между двумя переменными, здесь же удалось построить обобщенные "образы", модели соци­альных ролей бабушек в разных семьях.

 

Методология теоретической концептуализации случая

Американские социологи А. Страусе и В. Глэйзер [330] предложили иную концепцию качественного ана­лиза, которую назвали разработкой grounded theory, то есть интеракционное построение мини-теорий в процес­се сбора и анализа эмпирических данных. Такая мини-теория как бы конструируется, выстраивается на фунда­менте фактов из жизни, случая.19

19 В нашей литературе не устоялось какое-либо русское обозначе­ние grounded theory. Мы полагаем, что здесь возможен термин восхождение к теории" на основе жизненных ситуаций, который хорошо пере­дает смысл методологии авторов.

 

Цель исследования — построение теории данного феномена, наблюдаемого в жизненной практике. Такти­ка состоит в следующем: исследователь собирает много­аспектные сведения о событиях, действиях и отношени­ях людей; группирует и связывает разнородные данные в обобщающие понятия и, поэтапно поднимаясь ко все более абстрактным категориям и концепциям, констру­ирует абстрактный теоретический "случай", что позво­ляет представить его в виде самостоятельной теории; или гипотез, или же теоретических предположений от­носительно природы данного феномена.

Авторы вели детальное наблюдение за больными и меди­цинским персоналом в клинике. Кроме практических взаи­моотношений медицинского персонала и больных, их интере­сует и более абстрактная проблема: хроническая боль и спосо­бы ее облегчения, снижения причиняемых ею страданий. В ре­зультате возникли две категории как стратегии борьбы с бо­лью: "лечение техническими средствами" (лекарства, опера­ции) и "лечение через адаптацию к боли" (контролирование болевых ощущений самим пациентом и психо-физиологичес-ким воздействием со стороны персонала). Анализируются по­следствия влияния этих двух составляющих на моральное со­стояние пациента, на его представление о боли на примере: двух медицинских центров, приоритетно применяющих пер­вую или вторую стратегии.

Основное назначение исследовательских идей, возни­кающих в процессе наблюдений, интервью, как раз и со­стоит в концептуализации обыденного опыта, считают Глэйзер и Страусе. В качественных методах акцент ставится на создании мини-теории, а не на верифика­ции, проверке более общих теорий. Здесь теории и идеи проверяются только в одном аспекте насколько они адекватны по отношению к конкретным данным.

Восхождение от фактов к теории достигается благо­даря тому, что:

— непосредственные данные наблюдения содержат информацию о структурах, отклонениях, нормах, процес­сах, образцах поведения и их результатах;

— полевые данные могут считаться конечным про­дуктом изучения некоторой ограниченной области со­циальной реальности, в рамках которой обычно дей­ствует не так много исследователей;

— эти сведения наиболее адекватны как информа­ция обо всех сторонах жизнедеятельности объекта в единстве его сложностей, противоречий, то есть в реаль­ной ситуации бытия;

— проблема состоит в том, чтобы правильно систе­матизировать собранные данные, обозначить и закодиро­вать, а затем — проанализировать так, чтобы в резуль­тате полученная информация приобрела теоретический смысл.

Рассмотрим, как возможно теоретическое построе­ние из анализа отдельного случая на примере иссле­дования* судеб людей в советской России 30—40-х гг. [241, С. 144-179]. Мы начинаем с "плотного описа­ния" профессиональной карьеры одного респондента и концептуализируем транскрипт в понятиях соци­альной мобильности. Далее мы сравниваем страте­гию профессиональной мобильности этого респон­дента с профессиональной биографией другого че­ловека и находим, что за внешней похожестью здесь обнаруживаются принципиально разные жиз­ненные стратегии. Это обстоятельство требует тео­ретической интерпретации, т. е.нуждается в более глубоком объяснении.

Итак, будем аналитически продвигаться от доста­точно элементарных классификаций событий к неко­торым концептуальным обобщениям, кластеризуем эти обобщения в более "емкие" категории, постоянно возвращаясь к транскриптам в поисках аргументов для выдвижения теоретической идеи.

Иван Д.: 1904 г. рождения, из дворянской среды. В граж­данскую войну перешел на сторону "красных" и по окончании войны стал "спецом"20.

20 В послереволюционные годы большевики, остро нуждавшиеся в квалифицированных кадрах, привлекали "буржуазных специалистов" я в армию, и в промышленность, и на стройки. Их называли "спецами".

 

На уровне описательного анализа дос­таточно было хронологически выстроить жизненный и про­фессиональный путь Ивана Д. в 30—40-е гг., чтобы обнару­жить в его биографии факты миграций с места на место:

1932 — Мариуполь, экономист комбината "Никель"

1933 — Никополь, начальник планового отдела комбината 1935 — Комсомольск-на-Амуре, начальник планового от­дела стройки

1938 — Азовсталь, начальник планового отдела комплекса

1939 — Магнитогорск, начальник планового отдела про­мышленного комплекса

1942 — Липецк, главный инженер реконструкции завода

1949 —- Москва, ведущий инженер на строительстве вы­сотных зданий

1950 — Москва, Министерство строительства, начальник отдела

Первый абзац можно классифицировать как "соци­альное происхождение", последующая информация ук­ладывается в категорию "социальная мобильность" и характеризуется как "высокая индивидуальная мобиль­ность". Какова связь этих двух категорий?

На первый взгляд, исходя из этих фактов можно предположить, что то были годы постоянного восхожде­ния по лестнице трудовой карьеры, причем на ударных социалистических стройках. Но какой субъективный смысл вкладывал сам респондент в такие "жизненные переходы"?

В транскрипте интервью с дочерью Ивана Д., мы находим основание для первичной гипотезы:

"...У папы было много знакомых, еще по дореволюцион­ным временам, которые знали его как хорошего специалиста и приглашали на работу, когда начиналась новая стройка. Все они были крупные инженеры, еще дореволюционные, папа все­гда вспоминал их известные фамилии... После 1937 г. все они погибли. А у папы, наверно, хватало ума, поэтому он часто пе­реезжал с места на место. Сами понимаете, биография у него была не лучшая, а про то, что он окончил семинарию, мы вообще никогда не упоминали. Вот, например, мы уехали из Азовстали, а примерно через год там всех взяли, весь трест сразу, все руко­водители были арестованы. А его, наверное, Бог миловал..."

Таким образом дополнительный источник инфор­мации уточнил субъективный смысл описанных пере­мещений и навел на гипотезу о социальной мобильнос­ти как "стратегии убегания" от репрессий за свое про­исхождение.

Затем мы сопоставили миграционный путь Ивана Д., — выходца из дворян с противоположным случаем — жизнен­ной судьбой его тезки и дальнего родственника — Ивана К., тоже 1904 г. рождения, также окончившего свой профессио­нальный путь службой в Москве, в Министерстве. Но этот второй Иван был выходцем из крестьян. Во многом их карь­еры близки, но, в отличие от родственника-дворянина, Иван К. в те же годы (1932—1949)быстро поднимался по партийной лестнице в центральном аппарате в Москве и стал начальни­ком отдела ЦК КПСС по строительству. Это было типично для партийных выдвиженцев из крестьян.

На, основе сопоставления двух случаев родилось следую­щее уточнение: миграции Д. в отдаленных от Москвы районах типичны для "спецов" — выходцев из дореволюционных обра­зованных слоев. Это был способ "убегания" от власти, а не стремление сделать карьеру. Для К. из крестьян эти мобиль­ности были средством быстрого "вхождения во власть". Социальный контекст ситуации проясняет судьбы двух Иванов: времена репрессий, поддержка выходцев из крестьян и поли­тика преследований по отношению к "буржуазным" специа­листам — здесь мы имеем основание сделать первичное обоб­щение на уровне типизации случаев — "избегательного" и "до-стижительного". Концептуализируем первый случай в поня­тиях властных отношений: это была стратегия "убегания от власти" как способ избежать репрессий. Данную стратегию практиковали в 30—40-е гг. выходцы "из бывших".

Выдвинутая идея о жизненной стратегии выходцев из "нетрудовых слоев" в описанные годы может претен­довать на статус "мини-теории". Мы дали ей наимено­вание стратегии "убегания от власти", она опирается на реальные факты и не противоречит здравому смыслу. Даже если подобную стратегию использовали не все вы­ходцы из "бывших", это ничуть не умаляет ее эвристической функции. Наша теория удовлетворительно объясняет соответствующие события и помогает осмыс­лить немаловажные особенности социальных реалий тех лет. Вместе с тем мы теперь лучше понимаем кон­фигурации вертикальной мобильности в советской Рос­сии 30—40-х гг. За внешне похожими фактами скрыва­ются совершенно разные социальные смыслы человечес­ких поступков, социального поведения людей.

Классическим примером поэтапного восхождения от фактов к теории может служить исследование Э. Гоффмана о "моральной карьере психиатрического пациен­та" [332]. Концептуализируя поэтапное изменение иден­тичности пациентов: от "нормальных" индивидов до заключения в специальное учреждение и превращение в "больных", лишенных статуса нормального члена обще­ства, Гоффман поднимается до теоретических обобще­ний о границах "нормальности" и "ненормальности" в обществе. Кто и как их устанавливает? Где проходят эти границы?

В соответствии с логикой такого подхода сформули­руем основные рекомендации по созданию адекватной мини-теории:

1. Изучение всех доступных источников информа­ции по проблеме.

2. Использование сравнительного метода как спосо­ба построения теории. Особенно важно «сравнение от противного», то есть — поиск фактов и ситуаций, кото­рые противоречат (или теоретически могли бы противо­речить) уже найденным закономерностям.

3. Создание новых мини-теорий не может быть пло­дотворным без знания уже существующих теорий и ис­следований в данной области.

4. Основанная на фактах теория предусматривает анализ всей совокупности данных, полученных в ходе исследования. Ее окончательная формулировка иллюст­рируется только отдельными, наиболее характерными примерами.

5. Концепции и теории, опирающиеся на более ши­рокий круг данных, могут впоследствии уточнить пер­воначальную теорию, а иногда и опровергнуть ее;

6. В заключительном отчете (публикации) надле­жит описать последовательность всех этапов "восхожде­ния" к научным абстракциям, всех процедур, которые привели к формулировке гипотез.

Обобщая описанные выше стратегии продвижения от фактов к теории, можно заметить, что в целом про­цесс интерпретации и теоретизирования проходит не­сколько стадий: от "плотно го "описания до концептуа­лизации и теоретизирования (Схема 34):

 








Date: 2015-07-17; view: 43; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.012 sec.) - Пожаловаться на публикацию