Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 24. Смена Декораций





 

– ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ, предыдущие аппартаменты устраивали меня гораздо больше, – прохрипел Серегил, слизывая кровь с разбитой губы.

Илар, наконец совершил ошибку, посчитав, что ему удалось его приручить и не подумав, что силы Серегила могли вернуться к нему. В этот день он явился, не став предварительно не пичкать своего любимого узника успокоительным.

Когда открылась дверь Серегил по привычке поднял голову, ожидая, что пришла Зориель. Но то была не она, а Илар. И прежде, чем оба смогли представить себе, что он способен на такое, Серегил оказался на ногах, и пальцы его впились в шею ублюдка. В мгновение ока он опрокинул Илара на пол, сжал большими пальцами его горло под золотым ошейником, и с удовлетворением увидел, как глаза его врага вылезают из своих орбит.

По более зрелому размышлению Серегил был вынужден признать, что этот поступок был не самым мудрым решением. Если бы они были одни, его гнев, возможно, и сослужил бы свою службу. Но естественно, этот трус оставил возле двери охрану, и та в два счета расправилась с Серегилом, хоть это оказалось и не так‑то просто, ибо он отчаянно сопротивлялся. Надо отметить, что потребовались немалые усилия трех крепких мужчин, чтобы оторвать его от Илара. Последние силы оставили его, и Серегилу оставалось лишь сжаться калачиком, позволяя им избивать и пинать себя, пока сознание не оставило его. Однако он ещё успел насладиться зрелищем, как Илар, шатаясь, пятится назад, схватившись за горло, и вид у него был весьма потрепанный. Серегил, конечно, предпочел бы видеть его лежащим на полу и бездыханным, но тут уж было не до хорошего.

Всё это случилось едва за полдень. Когда же он пришел в себя в холодной маленькой каморке, свет, лившийся через единственное оконце, был окрашен в закатные цвета.

Что ж, ему по крайней мере оставили его рабскую одежду, хотя каменный пол под ним был влажным и ледяным, а ошейник впивался в горло. Когда он осторожно перекатился на спину чтобы осмотреть свою новую камеру пока не угас свет, у него создалось ощущение, что его тело набили осколками стекла.

Осмотреться оказалось задачей не из легких, ибо у него двоилось в глазах, и он увидел два окна, причём одно громоздилось на другое, две двери, и на обеих ни ручки изнутри, ни замочной скважины, два вонючих ковша для помоев у одной стены, а у другой причудливо вытянутую кровать.

Когда он пробовал сесть, его голову чуть не разорвало на тысячи кусочков, так что он быстро отказался от этой затеи. Вместо этого, он перевернулся на живот и пополз к койке, которая становилась то маленькой, то снова большой и норовила вывернуться из‑под него, как лодка в бурном потоке.

Наконец ему удалось уцепиться и ценой неимоверных усилий вскарабкаться на неё. Там лежало несколько не первой свежести стеганых одеял и корявая подушка. На худой конец, было неплохо даже просто упасть ничком поверх них, ибо в комнате было чертовски холодно. Издав жалобный стон, он потратил остаток сил на то, чтобы забраться под одеяла и уткнуться лицом в подушку. И вдруг он учуял запах Алека – едва уловимый, но он не смог бы спутать его ни с каким иным. Алек спал в этой кровати, в этой каморке!

– Так вот где ты скрывался, тали – прошептал он, принюхиваясь к стеганым одеялам и находя и тут остатки аромата своего возлюбленного: этот слабый мускусный запах, запах пота и давно немытых волос. У него вырвался сдавленный всхлип – то ли смех, то ли рыдание – и он снова зарылся в подушку своим покрытым синяками лицом.

– Где же ты, где ты теперь?

То, что в глазах двоилось, могло означать серьезную травму головы. Он заставил себя сесть, оперся спиной о стену и натянул до самого подбородка стеганые одеяла, изо всех сил стараясь побороть тошноту, то и дело подкатывающую к горлу. Он прижался виском к холодной стене, надеясь, что это поможет. Вот когда он так сидел – очень и очень смирно – ощущение близкой смерти немного отступало. Прекрати скулить, думай! Но мысли снова и снова возвращались к Алеку, и эти мысли тут же превращались в жуткое беспокойство. Куда, во имя Билайри, ты делся?

У него уже бывало такое с головой, точно те же симптомы, и Микам обычно шел на всяческие уловки, чтобы не позволить ему уснуть, утверждая, что это самое опасное. Теперь же Серегилу было не на кого положиться и он ужасно страдал. Организм вел себя как последний предатель. Снова и снова он ловил себя на попытках уснуть, и тряхнув головой, расплачивался за это приступами боли и тошноты. Когда же, наконец, наступит рассвет?!

Еще не начало светать, когда он очнулся от своей легкой дремоты, разбуженный тихим царапаньем в дверь. Ему снилось, что он снова с Алеком в их кровати в "Олене и Выдре"; спросонья он попытался встать и подойти к двери, думая, что должно быть это чертова кошка скребется, прося, чтобы её впустили.

Однако шевелиться оказалось не самой лучшей идеей. Пока он дремал, его бедные мышцы затекли, и теперь даже малейшее движение причиняло сильнейшую боль, а голова была подобна надутому шару, надетому на палку.

Он бросил:

– Что вам надо?

Царапание превратилось в легкий стук, торопливый и едва слышный.

– Кто там? – повторил он громче, прикидывая, не с крысой ли пытается вступить в разговор.

– Вы Серегил из клана Боктерса? – прошептал по‑ауренфейски женский голос: – Подойдите к двери.

Он сделал ещё одну попытку, но встать и дойти до двери было для него теперь непосильной задачей. У него всё продолжало двоиться и плыть в глазах даже когда он просто приподнимал голову.

– Я не могу. Кто Вы?

– Меня прислала Зориель. Она так боится за Вас.

– Скажите ей, что все в порядке.

Он подождал ответа, но его не последовало.

– Прошу Вас, скажите, где тот юноша, что был здесь до меня?

Снова тишина. Он ждал, но его таинственная гостья исчезла.

Почему он сразу не спросил об Алеке? В глубине его сознания замаячила вполне вероятная возможность того, что Алека больше нет в этом доме… что он продан или даже мертв…

Да пропади оно всё пропадом! Мы выкарабкивались и из худших передряг, чем эта!

И снова: почем знать, в какую переделку они угодили на сей раз? Алека держали здесь, и в те немногие моменты, что Серегил видел его в саду, он выглядел довольно неплохо.

Он смотрел в темноту, размышляя об этом странном коротком разговоре. Он был удивлен, что старуха настолько беспокоится о нем, что послала узнать, как он себя чувствует. И ей пришлось просить стороннего человека сделать это, наверняка здорово при этом рискуя. Его гостья была ауренфейе, что одновременно подразумевало, что она была рабыней или же что кому‑то было нужно, чтобы он считал её таковой.

Рассвет он встретил, всё ещё бодрствуя. Опираясь о стену, он сумел подняться на ноги и хромая обошел комнату, стараясь не обращать внимания на ломоту во всем теле. Теперь, по крайней мере, со зрением дело обстояло получше.

Полный осмотр оставил его в угнетении и разочаровании. Кто бы ни строил эту клетку, он знал, что делал. Не было ни одной проклятой мелочи, которой можно было бы воспользоваться, разве что оглушить охранника ведром. Что, впрочем, не исключалось.

Время шло, завтрака он так и не дождался. Снова поднявшись, он опять принялся за тщательные поиски, осматривая каждый дюйм помещения. Исследуя дверь, он наткнулся на нацарапанные имена. Там были имена и Кенира, и Алека. Серегил провел кончиком пальца по неловко нацарапанной надписи, затем добавил свою рядом с нею, на случай, если их вновь поменяют местами.

Я найду тебя, тали. Только держись.

В тот день ему не дали ни еды, ни питья. К нему вообще никто не приближался. Вечером он перетащил тюфяк к двери, надеясь, что невидимая гостья появится вновь. Но ночь прошла тихо.

На следующее утро какой‑то угрюмый человек принес ему кувшин воды и корку черствого хлеба, однако воды для умывания не принес. Серегил ел с большой осторожностью и был доволен, что потом с ним не случилось ничего дурного. Вечером же ему повезло гораздо меньше. Завтрак был явно недостаточным, и ко времени, когда принесли ужин, он уже не мог сопротивляться искушению наброситься на теплую, хоть и скудную пищу. Потому он не был удивлен, когда вновь почувствовал, как его накрывает наркотическое бесчувствие. Он был почти рад этому, предполагая, что это означает, что скоро появится Илар чтобы поиздеваться над ним. Вдруг всё же удастся заставить его проболтаться, где находится Алек? Но даже если и нет, было облегчением хоть на какое‑то время забыть об этой жуткой боли.

Он не ошибся. На сей раз Илар приблизился к нему более осторожно. Это позабавило Серегила, хотя в общем‑то ему было совсем не до смеха. Однако валяясь беспомощным и охваченным оцепенением под своими стегаными одеялами, он с удовлетворением отметил синяки на горле Илара. Он разглядел отчётливые следы собственных пальцев на его бледной коже под золотым ожерельем ошейника.

Дай мне ещё хоть один шанс, и я доведу дело до конца!

Илар присел на корточки возле койки и схватил его за волосы, больно стукнув головой.

– Думаю, ты безумно горд собою, – его обычно глубокий голос был тонким и скрипучим: – Все такое же маленькое чудовище, каким я тебя помню. Мне следовало знать, на что ты способен. К моему счастью, твой гаршил был более послушен.

– Алек. Его зовут Алек, – прохрипел Серегил, вне себя от ярости.

В Ауренене некоторые тоже называли Алека так: полукровка. Это было худшее из оскорблений, и его не удивило подобное прозвище из уст Илара.

– Где..?

Илар ответил ему кислой ухмылкой, затем поднялся и махнул своему эскорту. Стражи стащили с койки одеяла, прикрепили тяжелую цепь к ошейнику, и потащили Серегила, не имевшего возможности сопротивляться, прочь из каморки.

О том, чтобы идти, не могло быть и речи. Всё, на что он был способен, это удерживать поднятой свою голову. Холодные камни нещадно царапали голые ноги, пока его тащили по полутемному коридору. В конце его оказалась узкая лестница, и Серегила протащили по ней, затем через красивый внутренний двор, выложенный черно‑белой мозаикой. Когда они миновали длинный прямоугольный фонтан, он заметил женщину с лицом под вуалью, гулявшую с двумя маленькими ребятишками. Она издалека посмотрела на него. То была фейе, к тому же из клана Катме. Рисунки, видневшиеся выше вуали, перепутать было невозможно. Как работорговцам удалось взять в плен женщину из этого клана? Скорее всего, она была путешественницей или занималась торговлей. Она притянула детей к себе поближе, пока они не прошли, но от Серегила не укрылся легкий кивок, адресованный ему. Быть может, именно она и была его ночной гостьей?

Он пробовал подогнуть свои непослушные руки и ноги, пока его тащили вниз по широким ступеням через какой‑то двор, но тело всё так же безжизненно висело на их руках.

Они остановились в дверях какой‑то надворной постройки, и Илар снова схватил его за волосы.

– Хочу сделать тебе огромное одолжение. На самом деле, я вероятно исполняю твое самое сокровенное желание. И очень надеюсь, что ты впоследствии, так или иначе, выразишь мне свою благодарность.

Когда его потащили через огромную, залитую солнцем мастерскую, сердце Серегила учащенно забилось. Большой атанор возвышался в самом центре помещения, а по всевозможным перегонным кубам, бурлящим на столах вдалеке, он понял, что тут пахнет алхимией. Времени придумать иной вариант, основываясь на своих впечатлениях, у него не было: стражи бесцеремонно проволокли его через ещё одну дверь в дальнем конце комнаты и понесли вниз по лестнице. Там они ненадолго остановились перед новой дверью, чтобы спуститься в самый нижний подвал.

Там стоял удушливый запах влажной земли и крови, и чего‑то еще, что он не смог распознать сразу. Сладковатый запах, перебиваемый невыносимым запахом тления, как если бы там сгнили яблоки.

Стражи швырнули его на колени, но не разжали рук, удерживая его вертикально. Ему с трудом удавалось держать голову, однако глаза быстро привыкли к тусклому свету единственного светильника, и он смог разглядеть, что с грязным полом что‑то не так. Он увидел земляную насыпь, на которую падали темные сверкающие капли. Как только капля впитывалась, земля приходила в движение.

– Ага, я вижу, ты привел с собой своего друга, – раздался откуда‑то из угла глубокий, вежливый голос. Разговор велся по‑ауренфейски, но акцент был явно пленимарский.

– Да, илбан. Благодарю Вас за дозволение сделать это, – ответил Илар.

Илбан. Так в Пленимаре обычно называют хозяина.

Серегил слегка повернул голову, желая посмотреть, кого же так величает Илар. Ему удалось рассмотреть лишь высокую, облачённую в мантию фигуру чуть поодаль от насыпи – наверное, то был сам алхимик, – и ещё одну, человека повыше, одетого во всё черное.

Насыпанная земля снова пришла в движение, и Серегилу вдруг стало страшно от того, что могло оттуда появиться.

– Зачем…? – только и смог он выдавить из себя.

– Я надеялся, что ты спросишь, – хмыкнул Илар: – Дайте ему посмотреть.

Стражники разжали руки, и Серегил рухнул вниз, прямо в кучу грязи. Жуткое зловоние влажной земли ударило ему в лицо. Он зажал рот, но тут же невольно вскрикнул, когда его перевернули на спину. Он увидел подобие железной жаровни, свисавшей откуда‑то с потолка. Нет, понял он, когда его глаза свыклись с освещением, то была клетка. Илар поднес к ней горящий факел, и Серегил издал приглушенный стон.

Там, распластанный лицом вниз и обнаженный, лежал Алек. Его глаза были закрыты, а лицо выглядело изможденным и смертельно бледным. Он был неимоверно худ. Серегил мог сосчитать все его ребра сквозь эти прутья. О Иллиор, да он мертв! – подумал в отчаянии Серегил, но вдруг увидел, что это не так. Трупы не истекают кровью.

В самом центре груди Алека был крошечный металлический краник, ровно такой величины, чтобы позволить крови равномерно вытекать и падать вниз капля за каплей. И каждый раз, как только одна из них касалась земли, то ужасное, что находилось под насыпью, отзывалось движением, словно бы в такт с сердцебиением Алека.

– Вы убьете… его! – прошептал Серегил, ощутив вдруг, что у него зуб на зуб не попадает.

– Уверяю Вас, это не так, – отозвался человек в мантии: – Я, насколько это будет в моих силах, постараюсь подольше сохранять жизнь Вашему другу. Он будет моим драгоценным и самым дорогостоящим перегонным кубом, творящим для меня истинное чудо. В данный момент он не испытывает никаких неудобств. Я заставил его уснуть.

Словно в ответ на его слова, Алек вдруг слабо пошевелился в своих оковах. Он сжал кулаки, а его глаза задвигались под закрытыми веками и его ресницы затрепетали.

– Алек! – хрипло вскрикнул Серегил.

Глаза Алека оставались закрытыми, но его губы дрогнули и приоткрылись. Он не издал ни звука, но у Серегила не было сомнений относительно слова, которое он хотел произнести: тали.

Илар нагнулся к нему со злорадной усмешкой:

– И это все благодаря тебе, хаба. Если бы не ты, я в жизни не узнал бы о существовании мальчишки. Мне так хотелось, чтобы ты увидел, что с ним творится, и при этом понял, что ты ничего, совершенно ничего не можешь изменить!

Серегил сверкнул на него глазами:

– Убью… тебя!

– Ого, а у этого тоже кишка не тонка, – заметил алхимик, говоря по‑пленимарски.

Серегил не дрогнул ни единым мускулом, не желая показывать, что понимает язык.

– Интересно, нельзя ли использовать и его? Из какого он клана?

– Боктерсиец, хозяин.

Серегил стиснул зубы, представив себя в той клетке на месте Алека.

– Но я не знаю, хватит ли у него сил, господин, – пробормотал Илар.

Серегил не мог видеть его лица, но отлично уловил беспокойство в голосе.

– Ерунда. Небольшое кровопускание не причинит ему особого вреда. И следует ли напоминать тебе, что пока я не посчитаю целесообразным отпустить тебя на волю, вы оба принадлежите мне и я могу распоряжаться вами по собственному усмотрению.

– Нет, Илбан! – снова подобострастно ответил Илар. – Керон, ну‑ка подними его!

– Погодите.

Человек в черном, который до сих пор хранил молчание, вгляделся в Серегила. Пнув его носком башмака, он вдруг спросил:

– А не он ли убил Князя Мардуса?

– Да, я слышал что‑то об этом.

– Его следовало бы казнить, но полагаю, он так или иначе сослужил нам неплохую службу. Честолюбивые дураки, вроде Мардуса, всегда плохо кончают. Так что сам виноват.

– Уверяю Вас, Ваша Светлость, что судьбе этого фейе не позавидуешь.

– Ну да, я уже вижу.

– Поднимите его! – приказал хозяин, и один из охранников подхватил Серегила под руки и поволок наверх, в мастерскую. Серегил, проклиная свою беспомощность, бросил последний отчаянный взгляд на Алека.

Там, наверху, его уложили лицом вниз на графитовый стол, с левой рукой по краю. Охранники держали его, а алхимик надрезал вену на запястье Серегила и подставил миску для сбора крови. Пока она лилась, они спокойно беседовали с Иларом, как будто Серегила тут не было, и разговор велся по‑пленимарски.

– От него дурно пахнет, Кенир.

Кажется, хозяину Илара не было известно его реальное имя.

– Мне казалось, ты лучше обращаешься с ним.

– Это часть его наказания, господин, за то, что осмелился напасть на меня.

– А, ясно. Что ж, полагаю, это более гуманно, чем положенное телесное наказание.

– Я не хочу и думать о том, чтобы клеймить его, мой господин.

– Ну да, он представляет собой великолепный образчик, даже для фейе. Ты мог бы с большой выгодой продать его тем, кто разведит такое потомство.

– Может быть когда‑нибудь я так и поступлю, мой господин.

Хозяин наклонился и посмотрел на руку Серегила.

– Хмм. Опять такая же татуировка. В точности, как у мальчишки. Тебе что‑нибудь известно об этом?

К удивлению Серегила, Илар ответил:

– Понятия не имею, илбан. В моём клане это не практиковалось. А как продвигается дело с рекаро?

Серегил едва не рассмеялся: лживый ублюдок! Верный себе, Илар всегда играл по своим правилам, даже если это касалось хозяина, перед которым он, якобы, пресмыкался. Так ловко перевести разговор на другую тему! А из него получился бы неплохой скиталец.

 

– Как видишь, прогресс налицо, – ответил хозяин, попавшись на уловку: – Думаю, к завтрашнему дню всё будет закончено. Фазы луны, оказывается, влияют гораздо сильнее, чем в том убеждают трактаты. А может быть, то особенность смешанной крови мальчишки. Как бы ни было, это меня радует, ибо он не так силен, как я рассчитывал. Он не пошевелился весь день.

Серегил закрыл глаза, находясь в ещё большем отчаянии, чем когда‑либо. Они убивали Алека, но ради чего? Он никогда не слышал этого слова – рекаро – и понятия не имел, что оно означает, не считая того, что это было нечто, шевелящееся там, под слоем грязи, питаемой кровью его тали. Если принять во внимание, что при этом присутствовал весьма знатный господин, вряд ли то был какой‑то заурядный эксперимент. Однако этот негодяй так спокойно говорил об этом: так мог бы говорить Нисандер, работая над очередным своим заклинанием.

– Ну а если рекаро всё‑таки оправдает Ваши ожидания, хозяин?

Алхимик хохотнул в ответ:

– Не терпится покинуть меня?

Когда Илар не ответил, тот ласково похлопал его по плечу:

– Не волнуйся. Есть определенные сдвиги, и я не нарушу данного слова. Если все пойдет так, как мы ожидаем, ты скоро станешь свободным.

Илар погладил Серегила по волосам:

– И он на самом деле будет моим, хозяин?

– Да, хотя я не понимаю, зачем тебе понадобилось столь дикое и опасное существо, особенно если учесть, что он когда‑то предал тебя.

– Я не могу дождаться момента, когда смогу поквитаться с ним, мой господин.

Улыбка тронула губы Серегила. О, как же медленно я буду тебя убивать!

– Хмм. Знаешь, Кенир, есть дикари, которых приятнее приручить, чем сломать.

Алхимик перебинтовал запястье Серегила, затем поболтал в миске кровь и окунул в неё палец. После этого он потёр большим и указательным пальцами, словно проверял качество шелка, отчего в тот же миг вспыхнуло яркое голубое пламя.

– О да! В этих жилах течет сильная и чистая кровь жителя западных земель. Боктерсиец, говоришь? Я слыхал, из них получаются самые мощные драгоргосы. Я знаю нескольких некромантов, готовых заплатить хорошие деньги за пузырек такой крови. так что пока ты не укротишь его, можешь получить неплохую прибыль от его крови. Я дам тебе рекомендательные письма.

– О, нет сомнений. Вы самый добрый из хозяев и величайший из алхимиков.

Итак, я не ошибся, – отметил про себя Серегил. Вот почему мастерская выглядит столь опрятно. А он‑то всегда считал алхимиков добряками, наподобие магов, но то, что ему представилось в том подвале, свидетельствовало о гораздо более темных делишках. Он надеялся, что Илар и его хозяин ещё поговорят об Алеке и об этом рекаро, что бы там это ни означало, но кажется, с ними они на время покончили. Алхимик посмотрел на него сверху вниз, и в его темных глазах промелькнуло сожаление.

Тебе тоже не жить, отметил для себя Серегил.

– Что ж, а пока я сам проделаю с ним несколько опытов, – Ихакобин отставил миску и накрыл её белой тканью.

– Конечно, хозяин. Он ваш, поступайте, как считаете нужным.

"Пока что", подумалось Серегилу, снова уловившему в голосе Илара нечто большее, чем простое подобострастие. Что ж, быть может, между ними не все столь гладко, как казалось на первый взгляд?

– С Вашего позволения, хозяин, не дадите ли мне ещё того рыбьего эликсира? Он здорово помогает управиться с его буйным нравом.

Алхимик взял с полки маленький пузырёк и вручил его Илару.

– Полагаю, ты не станешь этим злоупотреблять? Он безопасен лишь в очень малых дозах. Я очень надеюсь, что ты не забудешь уроков, полученных в моем доме. В конце концов, лишь добротой нам удается их покорить… хотя, и твердая рука тоже необходима.

Илар отвесил низкий поклон:

– Вы были лучшим из учителей, мой господин.

– Быть может. Но помни также, что есть и те, кого невозможно приручить, и как ни печально, во имя всеобщей безопасности таких следует истреблять. Сокрытие раба, представляющего опасность для общества карается серьезными штрафами, и эти штрафы ещё более велики для освобожденных.

– Я буду очень осторожен, хозяин. Благодарю Вас за беспокойство. Мартис, Керон, тащите его в комнату. Я иду следом.

У стражей Серегила теперь были имена, хотя он понятия не имел, кто есть кто. Действие эликсира заканчивалось. У него уже хватило сил, вывернувшись в их руках, обернуться к Илару, идущему за ними.

– Что он делает с Алеком?

Серегил хотел спросить, что это ещё за рекаро, но вопрос выдал бы его с потрохами.

– Нечто грандиозное. С помощью твоего полукровки он создает одну прекрасную и весьма полезную штуку. Тебе есть чем гордиться.

– Илар!

Илар улыбнулся:

– Не сейчас, милый хаба.

Серегила притащили в его каморку под домом и кинули на груду стеганых одеял.

Илар велел отстегнуть цепь от ошейника Серегила и удерживать его голову, пока собственноручно вливал несколько капель эликсира между стиснутых зубов Серегила.

– Ну же, давай, тебе будет легче вынести всё это.

Под "этим", видимо, подразумевался хлыст, который Илар держал подмышкой, понял Серегил, устав сопротивляться.

На сей раз оцепенение отличалось от того, что бывало прежде. Он всё так же не мог двигаться, но к сожалению, отлично всё чувствовал, когда Илар положил себе на колени его голову и мягко отвёл волосы с глаз Серегила.

– Должен признаться, я уже начал склоняться к мысли приручать тебя лаской, как предложил хозяин. Когда я смотрел на тебя, мирно спящего всё это время, я был снова околдован тобою. Но ты показал своё истинное нутро, не так ли? Мне следует поблагодарить тебя за то, что привел меня в чувство.

– На здоровье, – прошептал Серегил, пытаясь изобразить подобающую ухмылку. Но его губы не повиновались ему.

Илар рассмеялся:

– Знаешь ли ты, о чем я мечтал все эти годы своего унижения? Я надеялся, что однажды ты будешь страдать так же, как страдал я, и должен сказать, мой дорогой хаба, час пробил.

Он улыбнулся и снова погладил Серегила по щеке.

– Тебе повезло, что мне не хочется ещё больше портить такую прекрасную кожу.

Серегил не имел возможности сопротивляться, когда его перевернули, и лишь слабо и хрипло кричал, пока Илар стегал его плеткой по подошвам ног. Это продолжалось, пока боль не перебила действие лекарства, и он смог слегка уворачиваться в попытке избавиться от истязаний.

Илар смягчился и бросил хлыст одному из своих людей.

– Хватит для начала. Знай, мой дорогой Серегил, что мне пришлось куда как хуже. И с тобой будет так же, пока ты не станешь шёлковым.

Серегил вдруг ощутил неимоверную ясность в голове и странную эйфорию от того, что боль, наконец, прекратилась.

– Ты хочешь, чтобы я тебя боялся или начал тебя обожать? – выдавил он из себя: – Раньше оттрахай себя, твою мать!

Илар оттолкнул его так, что он упал навзничь, и наступил на грудь Серегила ногой, одетой в домашнюю туфлю, не давая ему вздохнуть.

– А вот трахаться я уже не могу, хаба, меня лишили этой радости ещё до того, как я оказался в этом доме. Интересно, захочет ли тебя твой дружок, когда и ты станешь кастратом? Что ты сможешь ему предложить взамен?

С этими словами он выскочил из комнаты вон, оставив Серегила, в темноте, свернувшимся в калачик, с руками, в ужасе прижатыми к паху.

Кастрат?! Паника заглушила даже боль и слабые галлюцинации от действия наркотика, и истеричный смешок сорвался с его губ. Несчастный ублюдок! Не удивительно, что ты так ожесточен. Рабство само по себе ужасно и оскорбительно, но лишиться вдобавок мужественности? "И теперь он собирается сделать то же со мной!" Он знал, что это не было пустой угрозой.

Ему было холодно, но оцепенение не позволяло даже заползти под одеяла. Ноги горели огнём и, кажется, кровоточили. Он изловчился и, уцепившись, сумел натянуть на грудь угол стеганого одеяла, ища спасения в уже едва уловимом запахе Алека.

Как бы ты поступил, тали, сотвори они со мной такое на самом деле?

Мысль была нестерпимой, но даже в этом случае, как подсказывало Серегилу сердце, Алек ни за что не повернется к нему спиной, как не сделал бы этого и он сам, случись с Алеком такая беда. Не сказать, конечно, что это сильно ослабило ужас от мысли об утрате собственных столь любимых частей тела. И все‑таки, даже этот страх бледнел в сравнении с видом Алека, висящего в том подвале. Что бы ни говорил алхимик, это было слишком похоже на то, что он медленно умирает, истекая кровью.

Уснуть было немыслимо, так что у него не было даже такого убежища от терзающих его раздумий.

"Если бы не ты, хаба, я и не знал бы о его существовании".

Сожаление снова сокрушило его, стиснув в кулаке его сердце. Илар был прав. Это он увлек Алека по той дорожке, что привела его из ночной темницы к этой клетке. Серегил всегда утверждал, что не верит в судьбу, теперь он уже не был настолько самоуверен. Но если такова его судьба, что сказать обо всей остальной его жизни?

"Илар утверждает, что не хотел, чтобы я убивал хаманца. Что если бы я на самом деле не убил его?"

Так и лежал он там, страдая от холода, скорбных мыслей и боли, мучаясь вопросами, которых не задавал себе никогда прежде. Хаманец первым выхватил оружие. И если бы он просто закричал и напал на него, того мальчишку, каким был тогда Серегил, стал бы он тоже доставать оружие? Илар назвал его чудовищем, обвинив во всем, что случилось с ним с тех пор.

"Впрочем, я ведь тоже обвиняю его". Но он тут же отмахнулся от этой мысли. "Он и я не одно и то же! Это не было моей виной! Если бы он, во‑первых, не совратил меня…" И что тогда? Он впервые задал себе этот вопрос. Познакомился бы он тогда с Нисандером? С Микамом? С Алеком?! Он подумал обо всем, что случилось с его друзьями, из‑за их знакомства с ним самим. Цепи судьбы или даже простой неудачи вдруг повисли на нем тяжкими оковами. "Им всем было бы лучше без меня".

Коварная мысль отравила его мозг прежде, чем он смог совладать с нею.

– Да прекрати, черт возьми, скулить! – пробормотал он сердито.

Сейчас следовало думать лишь об одном: как выбраться из этой проклятой клетки и вызволить Алека из рук сумасшедшего.

И убить Илара, добавил он про себя со своей мрачной кривой ухмылкой. Пусть узнает, что такое чудовище на самом деле!

 

Date: 2015-07-11; view: 311; Нарушение авторских прав; Помощь в написании работы --> СЮДА...



mydocx.ru - 2015-2024 year. (0.009 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию